Марина быстро присела рядом с ним. Слёзы сразу высохли. Пальцами провела рядом с ладонью Шторма. «Ты — за меня. Но лучше бы я сразу…» Что — сразу, она не смогла додумать, а только уже бездумно гладила и гладила невидимую стену, судорожно вздрагивая от недавнего короткого, но глубокого плача, представляя, что гладит его руку, привалившуюся к защите, пока эта рука не поехала от неё, когда Шторма подняли, а потом и унесли. Теперь в тёмной и безликой толпе за защитой она не могла разглядеть ни одного знакомого лица. Пока не развернулся старый ведун.
— Девочка, прости. Но мы не можем снова рисковать жизнями студентов, как это было в прошлый раз. У нас нет выхода.
— Нет? — перебила Марина, став на ноги и сообразив, что именно он собирается ей объяснять дальше. — Нет выхода? А я? Я не студентка? Хотите из меня жертву сделать? Типа — на, чудовище! Сожри эту жертву, поскольку мы её не понимаем! Только нас в живых оставь! Да? Так?
— Не надо так говорить…
— Не надо? — рассвирепела Марина. — Выйдите ко мне! Вы — один! Проведите со мной рядом эти ночные часы, пока остальные совещаются! Побудьте со мной, чтобы мне не было страшно! Тогда я поверю, что вы не приносите меня в жертву! Слабо? А как вы потом мне в глаза будете смотреть, когда будет ясно, что я не копия, а настоящая?! Как ни в чём не бывало? А как вы будете смотреть в глаза всем остальным, если меня убьют?
— Не надо драматизировать…
— Местами не поменяемся? — зло от отчаяния предложила она. — Вот тогда я посмотрю на вас, надо ли драматизировать, или нет!
— Вас, леди Марина, будут охранять, — ледяным тоном, привычным ей по первоначальному общению со Штормом, сказал старый ведун, но ушёл поспешно.
Словно стоящий в тени, поскольку был небольшого роста, декан Баз печально взглянул на девушку и тоже шагнул в толпу, темневшую за его спиной. А на дороге, перед защитой, выстроились тёмные драко. Тоже в основном из студентов. Марина машинально отметила среди них лишь двоих взрослых мужчин. Наверное, преподаватели из драко… В вечерней тьме со всполохами огней между драко, под атавистическими чешуйчатыми масками эмоций на лицах не разглядишь…
Она оглянулась на дорогу. Темно. Ничего не видно. Одна только машина Шторма, белая и шикарная, стоит, будто тоже боится и оттого пригнулась. Девушка неуверенно повернулась к дороге полностью. Значит, погиб один преподаватель. Потом его копия-убийца напала на другого преподавателя. И все работающие на расчистке коллектора дружно сбежали в академгородок, потому что в нём защититься легче.
Знать бы: за время бессмысленного разговора со старым ведуном кто-нибудь со стороны коллектора успел подойти к машине и спрятаться за ней?..
Марина тихонько вдохнула прохладный воздух и осторожно, почти крадучись, пошла к машине. Шага через два догадалась зажечь огонёк на ладошке — и стало легче, потому что решила: если кто-нибудь и прячется за машиной, можно будет бросить в него огненным «снежком», слепленным из силы, а потом изо всех сил броситься к защите. Уж тогда-то невидимую преграду точно откроют и её пропустят!
К великому разочарованию, никого рядом с машиной не оказалось. А ещё — к великому облегчению. Марина, пока шла к машине, быстро вспомнила, где что у Шторма находится, и вынула из багажника тонкое одеяло для пикника и закрытую корзинку с остатками обеда. И — бегом бросилась к невидимой защите-преграде, прижимая к себе трофеи. Ей даже показалось, что двое из ряда драко сочувственно качнулись ей навстречу.
Прижавшись к невидимой стене, по ощущениям похожей на плотный картон, Марина еле успокоила дыхание и некоторое время, замерев — разве что не усмирив непроизвольного вздрагивания, всматривалась в темноту вокруг машины. А потом присела, прислонившись к защите, и закуталась в одеяло. Сначала стало ещё холодней, потом она постепенно прочувствовала тепло. «Пусть им всем стыдно будет, — сердито подумала она, кутаясь так, чтобы не осталось никаких прорех, сквозь которые уходило бы тепло. — А я тут под их присмотром буду и спать, и есть. Кажется, Буклих говорил, что сегодня что-то из еды осталось? Хоть в этом повезло…»
Но о еде не хотелось и думать. Тошнило от страха.
Ещё она беспокоилась о Рассветном Шторме. Схватись он в настоящем поединке со старым ведуном, ему бы здорово досталось. Начитавшись тех любовных романов в читалке, Марина знала, что истории хоть и преувеличенны, но в чём-то правдивы, пусть и написаны их авторами понаслышке: бои на посохах ведуны оттачивают до конца жизни, несмотря на то что в настоящее время войн или стычек почти нет. А это значит, что Серый Ветер мог за считаные секунды искалечить Шторма. Девушка содрогнулась от той боли, которую мог испытывать молодой ведун, случись это… Глупо, но легче было переживать за Шторма, чем постоянно смотреть на дорогу, пропадающую во тьме, и ждать ужасов.
