«Его жена.Он впервые замер, тяжело дыша, моргая, перед глазами всё расплывалось.Кто бы его ни захватил…Gaos, у них его жена».Выброшенные из своего минутного поцелуя с раем, Мири и Блэк возвращаются на свою версию Земли в разгаре расовой войны — войны, последствия которой становятся всё мрачнее.Блэк знает, что обе стороны нацелятся на его жену, как только они осознают, на что она способна, что означают её новообретённые способности.Ник все ещё числится пропавшим. Даледжем предположительно мёртв.Раса вампиров собирает силы и готовится к настоящей войне.Тем временем, бушуют беспорядки, а Чарльз, видящий, который решил отвоевать планету у человеческой расы, закрывает границы страны и готовится к финальной конфронтации.Обе стороны хотят, чтобы Блэк был с ними. Обе стороны хотят его контролировать.Когда жена Блэка пропадает без вести, это становится последней каплей, черт подери.Когда он наконец теряет самообладание, весь мир за это заплатит.
Прощаться было сложно.
В этот раз, как ни в какой другой… прощаться было сложно.
Может, потому что Блэк был со мной.
Может, просто потому, что я знала — этот раз я запомню. Я запомню этих людей, запомню это место в отличие от множества предыдущих прыжков, когда я покидала эти золотистые берега и возвращалась на свою версию Земли.
Впервые я запомню, ну…
Всё.
Каждую деталь каждого облака на каждом голубом небе.
Каждый рассвет и закат.
Всех животных, растения и птиц.
Умиротворённость деревни внизу, доброту всех, с кем я познакомилась, рынки, ночные вечеринки и дневные походы, плавание в океане, видящих, живущих в своих землянках для медитации в холмах, странных животных, на которых мы ездили, которых ласкали и с которыми плавали.
Я запомню это место.
Этот рай.
Я запомню, и буду поистине
А может, это чистый эгоизм с моей стороны. Может, это вообще не имело никакого отношения к нам. Может, это окончательное вознаграждение, которое приходит лишь в конце жизни или серии жизней и даёт нечто больше, чем стандартный выход в отставку.
Я знала, что кузен Блэка, Ревик, воспринимал это в такой манере.
Жена Ревика, Элисон, похоже, также смотрела на это.
Они вдвоём расслабились в этом месте, словно погрузились в ванну с пеной после долгого рабочего дня… или, точнее говоря, после
Может, это место отдыха, передышка.
Однако это так не ощущалось.
Это действительно казалось концом дороги для них. Как одна из версий конца дороги, как минимум. Может, одна версия из миллионов, из миллиардов…
Может, поэтому так сложно было отпустить.
Огромная часть меня просто хотела остаться.
Та часть меня хотела поставить на всём крест прямо сейчас, не в будущем, не в какую-то неопределённую, неизвестную дату… дату, которая, как мы все знаем, могла никогда не наступить. Я хотела остаться
Я понимала, что Блэк тоже думал об этом.
О том, чтобы остаться.
Мы даже обсуждали это несколько раз — так, как люди делятся своими фантазиями в ленивые летние деньки. Мы растянулись на песке, слушали шум прибоя и местных «выдр» (размером с немецкую овчарку), которые лаяли, пищали и трещали друг на друга в волнах, а мы с Блэком говорили о том, чтобы построить дом ниже по побережью от дома кузена Блэка.
Блэк мечтательно рассуждал о том, чтобы найти местечко под деревьями, возле океана, со средненьким пляжем и «слишком далеко, чтобы быть бл*дскими няньками по вызову», но достаточно близко, чтобы «время от времени пешком преодолевать холмы и наслаждаться готовкой Ревика».
Блэк шутил о краже фруктов из сада Ревика.
Он шутил о том, чтобы «позаимствовать» у семьи его кузена
Он говорил о том, чтобы брать с нами в походы дочь Элли и Ревика, Лили. Он говорил о том, чтобы подкупить Лили и заставить ту стащить пистолеты Ревика, его инструменты, случайные предметы его одежды… например, все его левые ботинки… не говоря уж о еде. Он шутил о том, чтобы заручиться ещё и поддержкой Мэйгара, взрослого сына Ревика, который тоже поможет приколоться над ним.
Похоже, придумывание способов побесить его кузена по какой-то причине доставляло Блэку извращённое удовольствие.
Зная его, это можно считать каким-то своеобразным проявлением привязанности.
Блэк говорил и о практических вещах, например, как строить в том органическом стиле, который они применяли здесь — дома выглядели так, будто выросли из земли как деревья. Он говорил о том, чем он может здесь зарабатывать себе на жизнь, как мы оба могли влиться в общество.
Мы мечтали о том, как пошлём к черту всё то дерьмо, что оставили на Земле. Мы шутили, что все, наверное, испытают облегчение, избавившись от нас.
Но я знала его.
Я знала Блэка.
Он ни за что не уйдёт вот так просто. Существовал миллион причин, миллион вещей, которые делали это невозможным. Самая главная, которая на голову и плечи возвышалась над остальными — это то, кого мы оставляли позади.
То, что могло случиться с ними, если мы их попросту бросим.
Даледжем, который всё ещё числился пропавшим.
Ник, который всё ещё был вампиром и, наверное, к этому времени уже убил Даледжема или, что ещё вероятнее, просто поработил его своим ядом.
