–У тебя очень странный аргумент, Марго,– Зигфрид непонимающе нахмурился,– Ты же нимфа. Наверное, всю жизнь в лесу, а так и не поняла, что такое Жизнь? Взгляни вокруг. Всё самое прекрасное, даже в природе, несёт смерть. Если честно, ты удивила меня. В мире полно вещей более прекрасных, чем мы, люди, но ты почему-то остановилась на нас. Нет, я не говорю тебе, чтобы ты пошла и трахнулась с волком, это уже бред какой-то, но чтобы так восхищаться красотой людей… Ты, наверное, не видишь того, что скрыто под маской.
–Ты постоянно говоришь про маску…
–Я вижу то, чего ты, скорее всего, не видишь. Марго, теперь я не знаю, как объяснить тебе…
–Откройся мне…– она заговорила как-то слишком томно, будто проваливалась в свои фантазии снова,– Откройся мне, Зиг. Прошу тебя…
–Ты не поймёшь.
–Я постараюсь!
–Когда моя банда вытворяла всё это, я видел истину!– его глаза широко раскрылись, будто он видел ещё совсем свежие картины из воспоминаний наяву, прямо сейчас,– Я видел их настоящие лица!.. Они ужасны!.. Длинные волосатые морды, огромные клыки, когти…
–Зигфрид, ты бредишь…
–Нет, не брежу!– он взмахнул руками, но тут же отвернулся, отмахнувшись,– Я говорил, что ты не поймёшь! Я не должен был это говорить!
–Прости!– сирена подбежала к юноше и села рядом на матрас. В темноте не было видно её заинтересованных блестящих глаз,– Расскажи мне! Я хочу понять!..
Принц посмотрел ей в глаза так, как прежде не смотрел. Кажется, на свободу начала вылезать его настоящая сущность, и Маргарита восхищённо вздохнула, понимая, что вот-вот станет для него родственной душой, которой он готов открыться целиком и полностью.
–Эти видения помогали мне не забывать, кто такие люди на самом деле…– продолжил мужчина почти шёпотом,– Помогали не забывать о том, что случилось со мной. Я смотрел на них и видел монстров… Так я сохранял в памяти то, что со временем исчезает…
–Зачем!?– она затаила дыхание.
–Мне нравится боль…– отрешённый взгляд в сторону,– Дикая, страшная боль. Мрак. Беспросветный. Я не хочу страдать, но я не могу без этого. Я хотел бы вернуться в прошлое и сделать так, чтобы дня, который разрушил мою жизнь, не было. Мне кажется, с помощью сильных страданий и мук я могу прорвать время… Я могу вернуться. Могу заново родиться и всё исправить…
–Это же невозможно…
–А если всё-таки возможно?
–Ты не лечишь свою боль,– прошептала Маргарита ещё тише, медленно качая головой,– Ты её заново пробуждаешь!.. Океан… Какой же ты несчастный…
–Когда ничего уже не чувствуешь, боль напоминает, что я жив… Существую…
–Мне страшно… Ты сумасшедший.
–Я знаю. Мне же диагностировали безумие.
–Ты хотя бы сам понимаешь истинную цель своих страданий? То ты говоришь о памяти, то о доказательстве жизни, то о возвращении во времени…
–Всё накладывается одно на другое.
–Ты сумасшедший…
–Ты это уже говорила.
–Бог мой… Как же ты прекрасен…
–Говорила и это.
Маргарита резко подалась вперёд. Зигфрид, словно знал, что это произойдёт сейчас, и ответил ей. Соприкоснувшись губами, они одарили друг друга разгорячённым дыханием. Кажется, Маргарита забыла об угрызении совести, что испытывала совсем недавно. Девушка тихо застонала, когда мужчина вновь прикусил её нижнюю губу, а затем отстранился. Он расслабил руки, падая головой на матрац, а Маргарита не стала сопротивляться. Напротив, она с огромным удовольствием последовала его примеру. Быстро усевшись верхом на юношу, сирена вновь склонилась для поцелуя. На этот раз она не стала противиться рукам, что так нагло пробрались ей под юбку. Зигфрид предпочитал не церемониться и переходить сразу к самому сочному. Маргарита дрожащими руками наспех расстегнула все пуговицы на рубашке парня и прижалась щекой к мощной груди. Сирена вела себя так, словно наконец-то сделала то, о чём очень давно мечтала. Она ёрзала телом, то склонялась, прижимаясь грудью к груди принца, то вновь поднималась. Зигфриду всё же понравилась эта игра. Сирена горячо задышала ему в шею, когда ощутила, как вздымается его плоть под брюками. Она прижалась к ней промежностью, чтобы ощутить её в полной мере. Зигфрид двинулся ей навстречу. Их разделяло немногое, всего лишь ткань его брюк и её белья, но эта преграда казалась страшной мукой… А Зигфриду нравилось мучиться.
Он сжал ягодицы девушки своими пальцами так сильно, что Маргарита стиснула зубы от боли. Рыцарь заставил её двигаться в такт своим движениям, и спустя несколько секунд сирена поймала ритм. Боль отвлекала, но в то же время страшно заводила. Маргарита напрягла ноги, будто бы умоляя Зигфрида сжать её кожу ещё сильнее, но внезапно вспомнила о синяках. Девушка не стала просить его разжать хватку. Она выпрямилась в спине, будто ехала верхом, и, бросив безумный взгляд на человека, ударила его по щеке.
–Да…– сорвалось с его губ, когда пальцы немного расслабились. Он понял, что от него этим ударом потребовала девушка,– Ещё… Сильнее!
