–Я нет. Я ещё была слишком молодой для поиска мужчины. Моё время должно было прийти на следующую зиму, но в нашей стае мне никто не нравился. Да, у нас женщины дерутся за мужчин, выигрывая их, будто… Как это у вас называется?
–Приз, если ты об этом. Награда за победу.
–Пусть будет приз. Если мы находим себе пару, то живём с ней до конца своих дней. Из всех мужчин только один в стае имеет право владеть множеством женщин. Наш главный – мой папа. И многие женщины сражались за него, в том числе мамы моих сестёр. Сильный мужчина у нас редкость, но я не думаю, что я хотела бы даже такого. Русалки-мужчины отвратительны… Как и мы, женщины…
–Тебе не нравится твой собственный вид?
–Я родилась не тем, кем должна была. Я всегда думала, что мне не место в воде. Я там чужая.
–Сколько вас всего сестёр?
Маргарита подняла руки и на пальцах показала семь, затем продолжила.
–В отличие от обычных семей, где мужчины воспитывают детей, женщины моего отца сами растят рождённых. Но меня растила мама моего папы после того, как моя родная мама погибла. Так что, Роберт, у меня теперь тоже нет мамы, а с папой я почти никогда не виделась. Я видела его лишь несколько раз за всю жизнь. Он постоянно сидит в своей пещере, а мамы сестёр носят ему еду и занимаются с ним любовью. Почти все наши мужчины так делают, не проявляют силу. Я не хотела кормить своего, пока он растил бы моих савьюр. Какой смысл во всём этом…
–Твоя мама погибла в бою?..
–Да, но не с нашими. Её разодрала большая рыба. Мама защищала территорию, это наш… святой долг. Она уплыла дальше, чем можно было, туда, где водятся наши враги. Обычно они не подплывали к нам близко, потому что мы держимся стаей и никого к себе не подпускаем. Если приплывает большая рыба, ей конец. После мы делим её на части между теми, кто убивал её. Для нас главное сохранять территорию, чтобы другие хищники не появлялись, и так было всегда. А мою маму хищники выманили специально, я думаю.
–А зачем вы ели людей?– Роберт нахмурился. Всё это время, что Маргарита жила с ним, он хотел задать этот вопрос.
–Моим приаша… сёстрам… нравился вкус людского мяса,– вздохнула Марго,– До этого одну из моих сестёр поймали моряки, и с тех пор она ненавидит вас. Но среди сестёр только я… как это люди называют… Сирена. Из наших только я умела петь, я уже говорила об этом?
–Не все поют?
–Нет,– она покачала головой,– Это дар. С этим нужно родиться. Сирена рождается с особенным окрасом хвоста, нас видно сразу. И мои приаша хотели, чтобы я заманивала людей. Я пару раз ела с ними, но потом поняла, что это неправильно. Та сестра, которую поймали, рассказала, что люди хотели содрать с неё кожу, и с тех пор сёстры стали ненавидеть моряков. Она рассказывала ужасные вещи, как над ней издевались… Рассказ был похож на то, что Ганс рассказывал о Зигфриде.
–Ужас какой…– прошептал Роберт.
–Они ненавидели моряков так, что каждый раз убивали по-разному. Сначала мы топили их, но потом некоторые сёстры захотели есть людей живьём. Одна из нас любит людей вообще без гипноза. Чтобы они кричали от боли, пускали слюни… Всё, на что невозможно смотреть так, чтобы не стошнило. Она любила смотреть на грубую и жестокую смерть. Не могу поверить, что первые разы я ела с ними… Ведь у каждого из вас своя история, свои мечты и… как же это назвать… то, что внутри. Душа! Как можно так бесчеловечно обрывать жизнь…
–Ты тоже жалеешь о том этапе своей жизни?
–Я бежала от него. Наверное, жалею. Ты не поверишь, но я страшно завидовала твоей коже, когда смотрела на тебя из воды. Я тоже хотела горячее тело, ноги, ходить, по настоящему дышать, бегать под солнцем… Когда я познала, что такое быть человеком, я поняла, как это прекрасно… Я ни за что не вернусь домой, Роберт. Даже если меня уже ничто не будет держать здесь. Я обещала, что больше никогда не буду есть человека, что никогда не наврежу без причины.
–Должно быть, тебе было очень тяжело находиться среди сестёр, которые любили есть людей…– прошептал Роберт.
–Конечно,– кивнула,– Потому что они заставляли меня петь. Я мечтала, чтобы однажды они наконец-то нажрались. Роберт… Мне трудно говорить это, но… Я, после того, как пожила здесь, с тобой, стала ненавидеть их. Всех. От того, что я думаю, скольких ещё таких, как ты, я погубила ради них. Ради того, чтобы они набили своё вечно ненасытное брюхо.
–Среди этих людей могли быть и такие, как Зигфрид… Ты не можешь знать наверняка.
–Это и ужасно!– её голос дрогнул,– Их было так много, Роберт! Я не ела, но их убивала я! Своим голосом! Зигфрид говорил мне, что я тоже убийца… Он был прав.
Мужчина не знал, что говорить, даже когда раздался тихий всхлип, и Маргарита уткнулась носом в обнажённую грудь возлюбленного. Он почувствовал теплоту слёз, капающих на кожу. Кто бы мог подумать… Сейчас сирена была похожа на травмированного насилием ребёнка. Может, поэтому она и увидела в Зигфриде родственную душу. Роберт осторожно обнял девушку за плечи и прижал к себе. Нежный и осторожный поцелуй в затылок.
