За очередной перегородкой обнаружилась самая настоящая больничная палата. Правда, вместо кровати здесь возвышалась медицинская капсула повышенной защиты – этакая смахивающая на холодильную камеру лежанка под наклоном градусов в тридцать. А за прозрачной крышкой… да, всего я ожидал, но только не такого. В капсуле лежал мускулистый мужик в одних форменных трусах. Довольно молодой, за тридцатник, крупного телосложения, но порядочно исхудавший – кило так под семьдесят живого веса. Твердые черты лица, светлоглазый, но изрядно потрепан жизнью (а может, и обстоятельствами): неровно отросший русый ежик, недельная небритость и общая изможденность организма говорили о том, что парню в последнее время явно пришлось несладко. Он пребывал в полнейшей отключке, которая, судя по многочисленными прозрачным трубкам, подведенным к катетерам в венах, поддерживалась искусственно. Катетеры смахивали на паучьи коготки, и оттого казалось, что к бесчувственному типу присосался этакий биомеханический монст-вампир. Панель управления весело перемигивалась многочисленными огоньками, на сенсорный дисплей был выведен график, подозрительно напоминавший кардиограмму. Звук, правда, отключен, а то было бы полное сходство с каким-нибудь среднестатистическим медцентром.
– Интересно, кто это? – подумал я вслух.
– А фиг знает, – отозвался шеф. – В каталоге ничего похожего я не нашел. Кстати, лицо подозрительно знакомое. Где я мог его видеть?
– Не знаю, патрон.
– Ясен перец, не знаешь. Это, вообще-то, был риторический вопрос. Ты еще от шока не отошел, что ли?
– Я в порядке.
И так с трудом неприязнь удавалось сдерживать, так что не до подробностей. Держи себя в руках, Паша, только держи себя в руках! С этих лихих парней станется тебя здесь забыть, чисто на всякий случай, чтоб лишнего не сболтнул. А ведь еще Женька есть, которая ни о чем не подозревает…
– Ну-ну… – Пьер еще раз задумчиво осмотрел пленника капсулы и пришел к какому-то выводу. Правда, мне его не озвучил, поинтересовался лишь: – Ты в этих прибамбасах разбираешься?
– В общих чертах, патрон. Это не мой профиль.
– Какой же ты, на фиг, врач, если не твой профиль? – выгнул бровь Виньерон, но по нему было видно, что шутит.
– А я и не врач. – Вот уж с чем не поспоришь. – Я ксенопсихолог. Полевой. И конфликтолог по совместительству. Курсы первой помощи входят в программу Академии, но это было так давно, что кажется неправдой. А вот про такие вещи нам вообще мельком рассказывали, на одной из лекций. По непрофильному, что характерно, предмету.
– Что-то ты разговорился, – хмыкнул шеф. – Все-таки еще не совсем отошел… Ладно. Как думаешь, его разбудить можно?
– Наверное, – пожал я плечами. – Если я все правильно помню, это не криокамера, то есть пациент не в анабиозе. Его состояние больше похоже на искусственную кому. То есть он просто в отрубе, но основные физиологические процессы не заторможены. Тут, видать, вместо смирительной рубашки эту бандуру используют.
– Значит, будем пробовать, – заключил Пьер. – Куда нажимать?
– Э-э-э, патрон, я бы не спешил с этим… Экстренный вывод из комы может быть опасен. Мозг, например, может получить необратимые повреждения. Вам овощ вместо человека нужен?
– Другого варианта все равно нет, – отмахнулся Виньерон. – Так у него есть хотя бы какой-то шанс. Ладно, давай сам.
Я растерянно покосился на пульт, вполне ожидаемо ничего в нем не понял и помотал головой:
– Нет, патрон, я на себя грех не возьму…
– Вот как раз и возьмешь, если его не разбудишь! – потерял терпение шеф. – Давай уже.
– А давайте лучше Джейми припашем! – осенило меня. – Пусть он в Сети мануал какой-нибудь найдет, хотя бы примерно тогда ориентироваться сможем.
– Звучит разумно, – согласился Пьер с моим предложением и активировал передатчик: – Гюнтер, дуй к нам, мы в палате с капсулой. Мне плевать, путь остальные быстрей шевелятся. Все, живо!
Главный штурмовик появился где-то через минуту и сразу же вопросительно уставился на дражайшего шефа. Тот в нескольких словах объяснил задачу, и нам осталось только ждать. Впрочем, Джейми справился на удивление быстро – не прошло и пяти минут, как Гюнтер встрепенулся и протопал прямиком к пульту.
– Есть инструкция, шеф, – проинформировал он Виньерона. – Запускать?
– Давай. Только ничего не перепутай.
– Постараюсь, шеф, – не очень уверенно тыча бронированным пальцем в сенсоры, буркнул Гюнтер. – Ага, вроде сработало.
Иллюминация на дисплее усилилась, и волны на графике побежали веселее, сигнализируя об учащении сердцебиения пациента. Впрочем, на состоянии пленника пока что это никак не отразилось. Мы с дражайшим шефом с напряженным интересом следили за его лицом, но некоторое время ничего не происходило.
– Сколько ждать-то? – не выдержал Пьер.
– Расчетное время вывода из искусственной комы – четыре минуты двадцать семь секунд, – не отрываясь от пульта, сообщил Гюнтер. – Двадцать шесть секунд. Двадцать…
– Мы уже поняли, хватит! – Шеф от волнения с такой силой сжал край капсулы, что побелела ладонь. – Может, зря время теряем. А может и нет.
