– Скажу тебе, Паша, по большому секрету – у меня задание. Я должен внедриться в ближайшее окружение некоего Петра Виньерона. Знаешь такого?
Ох-ре-неть! Пардон за мой французский. Они с Пьером сговорились, что ли? Тарасову-то наш шеф за какими такими делами понадобился?
– Челюсть со стола подбери, – ухмыльнулся мой ехидный собеседник и продолжил: – Ты, я вижу, удивлен. Где я, обычный майор-штурмовик, и где Пьер. Так вот, история это давняя и запутанная. Сам по себе Петр Михайлович моему начальству до недавнего времени был не очень интересен. Все дело в его корабле.
Ага, не зря он мне с самого начала странным показался. Как там патрон выразился? Довоенная «сотка»?
– Корабль как корабль, – пожал я плечами. – Старый списанный фрегат…
– Это да, – не стал спорить Тарасов, – но есть нюансы. Несколько лет назад я участвовал в одной занятной операции на Фронтире…
– Мне Пьер рассказывал.
– Даже так? Значит, он меня узнал… Короче, на Ахерон меня тогда послали главным образом из-за двух экспериментальных фрегатов. Один мы в конце концов нашли. Его разобрали буквально по винтику и воспроизвели в малой экспериментальной серии. На сегодняшний день, если верить моему начальству, таких кораблей в составе федерального флота всего восемь. Один рейдер в дальний поиск отправили, и он Находку открыл. В новостях долго мусолили…
– Да, что-то такое слышал.
– Так вот, Пьеров «Магнифик» – второй. И единственный в частном владении.
Всего-то. Какая, право, мелочь – корабль, по точности прыжков превосходящий все современные аналоги в несколько раз. Когда еще такие в серию пойдут, а у Пьера он прямо сейчас в деле. Однако…
– А Пьер знает?
– А я знаю? – сделал большие глаза Тарасов. Меня, скотина, изобразил. – Это и есть мое задание. Я должен внедриться в команду и выяснить, как «Гордый» к нему попал. Наши вообще не чесались, пока Пьер не отремонтировал старую рухлядь и не вышел на трассу. Ты бы видел, что тут началось! Правда, я сам тоже не видел, но мне рассказали. Как наши ни пытались, но проследить путь фрегата не сумели. Он как будто из ниоткуда вынырнул. Может, ты знаешь?
– Нет, шеф в подробности не вдавался. Сказал, что купил.
– Жаль. Значит, задание в силе. Ты мне поможешь?
– Пьер интересует вас только как владелец корабля? – на всякий случай уточнил я.
– В основном. Вообще он неплохой источник информации о контрабандистах и черных археологах, кое-кто был бы не прочь и эти вопросы с ним обсудить. Но «Гордый» – цель номер один.
– Так конфисковали бы давно, и все.
– Не все так просто, друг Пашка, – вздохнул Тарасов. – Секретность, мать ее. Про все эти дела давно минувших дней знает очень мало народу, и народец этот в основном из той породы, что не ищет легких путей. Да и не корабль по большому счету ценен, а информация, которая может содержаться в его центральном компьютере. Стратегически важная. Как-никак, он участвовал в Большой Войне буквально с первых же дней.
Блин, и здесь политика, не иначе.
– Понятно. А если я прямо сейчас на тебя шефу накапаю?
– Прямо сейчас не успеешь. А чуть погодя я тебя придушу. Или шею сверну, не решил еще.
– Значит, у меня нет выбора, – сделал я вид, будто поверил угрозе. – Придется сотрудничать. Где договор-то?..
– Не паясничай.
Блин, где-то я уже это слышал…
– Ладно. Что я должен делать? Признаться, меня еще ни разу не вербовали…
– Пока ничего, – отмахнулся Тарасов. – У тебя сейчас одна задача – не проболтаться про инцидент в спортзале.
– А то что?..
– Да ничего, в общем-то. Просто подумай, что с ней Пьер сделает.
Твою мать! Удар, что называется, не в бровь, а в глаз.
– Я буду молчать, – угрюмо буркнул я. – Но при одном условии…
– Тебе ее не жалко?
– При одном условии! – не дал я сбить себя с толку. – Выкладывай, что она здесь делает, и как вообще получилось, что коп с Гемини оказался на Босуорт-Нове. И с какого такого перепуга ее вообще к нам заслали?
– Тогда ты первый. Я предыстории ваших отношений не знаю. Мне просто ее досье показали и дали понять, что я могу на ее поддержку рассчитывать, когда на борту окажусь. Ей, скорее всего, тоже.
– Значит, док был прав. Вы друг друга узнали, когда в больничке пересеклись. И спалились.
– Так я и думал, что чертов старикан что-то почуял, – поморщился Тарасов. – Но не убивать же его было?
