По пути ещё и Спиридон Авдеевич, паскудник старый, привязался. Суетится, глазками маслянно посверкивает, да непристойностями сыплет, охальник плешивый. А возле самой бани Лука на чурбачке пристроился, сидит себе, деревяшку какую-то ножом режет да в небо смотрит задумчиво. Углядел Лизку, кивнул ей и далее к занятию своему вернулся. И, что интересно, не заметила рыжая насмешки двусмысленной в его взгляде. Той, что вся дворня её по пути одаривала.
Кивнув в ответ, с благодарностью, Лизка зашла в предбанник. А там и нет никого. Княжич поди париться ещё не закончил. Вот и как дальше быть-то? Очень хотелось бельё на лавку сбросить да и ходу отсель, но вдруг барин осерчают. Пока Лизка раздумывала, дверь в парную отворилась.
Сквозь распаренный травяной запах и жаркий туман проступила укутанная в простынь фигура княжича.
— Я исподнее принесла, — поклонилась Лизка.
— На лавку положи, — распорядился Темников, — да квасу подай.
Не поднимая глаз, Лизка порскнула к стене, выпустила из рук прежде лелеемый тючок и ухватила не успевшую нагреться крынку.
— Вам в кружку налить? — зачем-то спросила она.
— Нет, бестолочь! В лохань! Оттуда лакать стану, аки пёс дворовый.
— Ой прости дуру, барин, — пискнула Лизка, трясущимися руками наливая квас.
— Княжич, — устало протянул Темников, — или Ваше Сиятельство, или по имени с отчеством. Как сие не запомнить можно?
— Простите, Ваше Сиятельство княжич Александр Игоревич, — старательно выговорила рыжая, — так квасу-то несть?
— Ох, горе мне! — простонал княжич. — Несть, кура ты сущеглупая. Несть.
Лизка шагнула вперёд, сжимая кружку ладонями. «Ну и ништо, — решила она, — в девках бы всё едино не засиделась. Вон за Лукьяна Низишина тятенька бы отдал, а чем так лучше в прорубь. Княжич хоть собой пригож, и на лицо, и телом також. Вон стоит: спина прямая, ноги ровные, под кожей жилы играют. И мудр не по годам, сказывают, — тут же добавила про себя Лизка, почувствовав, что краснеет».
В этот момент Темников резко развернулся и уставился на неё глазищами своими чернющими.
— Ой! — вскрикнула девка. А взгляд сам собой поплыл вниз от глаз к прямому носу, тонким красивым губам. Через грудь, слегка задержавшись, на животе, и наконец остановился на тёмных, даже на вид кажущихся жёсткими завитках в паху.
— Ой мамочка, — перепугалась Лизка. Казалось бы, ну что такого? Чего она там не видывала? И в бане, и на речке парни да девки деревенские не особо-то стеснялись. Но вот так близко, откровенно, неожиданно. Бесстыдная нагота княжича ошеломила Лизку, напугала. Ноги её задрожали, кружка с глухим стуком выпала из ослабевших рук, заливая доски пола пенной жидкостью.
— Ох, — ещё больше перепугалась она — прости бары…
Хрясь! Жёсткая оплеуха снесла Лизку с ног. В глазах у неё завертелось, а в голове противный звон раздался.
— Как ты меня назвала?! — и без того хрипловатый голос княжича превратился то ли в шипение, то ли и вовсе в тихий рык. Лизка подняла голову и уставилась в чёрные колодцы глаз с высверками неприкрытой злобы.
— Как. Ты. Меня. Назвала.
«Убьёт», — с ужасом поняла Лизка. — «Вот прямо сейчас придушит и не задумается». Она не поняла, как оказалась на коленях головой в пол уткнувшись.
— Прости, Князь Батюшка! — заблажила рыжая. — Прости дуру неразумную. То бес мне язык заплёл. Не губи Княже.
Сильная рука ухватила Лизку за волосы и вздела на ноги.
— Сиятельный Князь Темников Игорь Алексеевич — мой отец. А ты, стало быть, смерти моему родителю пожелала, княжеским титулом меня величая.
Хрясь. И вновь круговорот перед глазами, и босые ступни у лица. Лизка от ужаса даже плакать не могла, лишь тихонько поскуливала.
— Так как ты меня назвала? — чуть тише повторил Темников.
— К-княжич А-александр Игоревич. Ваше С-сиятельство, — не поднимая головы пропищала она.
— Умница, — голос княжича стал почти ласковым, — квасу-то подай.
— Ага, — Лизка юркой мышью метнулась в угол, сполоснула кружку и, наполнив её квасом, дрожащими руками поднесла Темникову.
— Ступай, — велел княжич, — Луке скажешь что я тебе отдыхать сегодня дозволяю.
Лизка не поняла, как во дворе очутилась. В мокрой рубахе с растрёпанными волосьями и лицом белым от пережитого страха. Лука всё также сидел на брёвнышке, острагивая ножом прутик, а рядом отирался Спиридон, непрестанно поглядывающий в сторону бани.
— О как! — воскликнул он завидев Лизку. — Управились ужо. Скоро, скоро. Ну да оно и ясно, попервой-то. Смотри Лука, — не унимался Спиридон, маслянно поблёскивая вытаращенными зенками, — как девке барчук заправил-то, досе башкой трясёт и слова молвить не может. Ты, девка, опосля-то ко мне подходи. Я не барчук, мне твоё девство без надобности. Однак уважу со всем старанием.
— Княжич! — рявкнула Лизка, криком выпуская всё что внутри накопилось и к горлу подпирало. — Накрепко затверди себе, карась ты снулый. Его Сиятельство Княжич Темников Александр Игоревич. И этого… колоду вон трухлявую уважай со старанием. Более всё одно тебе никто не дасть.
— Ась?! — опешил Спиридон. — Ты што, девка, ополоумела. Не, ну ты слыхал, Лука?
