Они ушли от разработок вооружения, его и без того было уже наштамповано с избытком, и наземного, и космического, и подводного. Договорились, что на всякий пожарный случай будут в пяти точках страны поддерживать эти базы в высокой степени готовности. Но вся остальная система, весь государственный бюджет отныне будет раскручиваться через науку – на новейшие разработки. Бюрократию поразогнали, никому эти чиновники не были нужны, Конгресс и Сенат жили на нищенских почти условных зарплатах, там люди держались исключительно на самолюбии: законодатели!
Но главным движущим мотором стала вот эта троица, возглавившая нечто совсем новое: государственную корпорацию по открытиям и изобретениям. Умён был этот полковник Филипп Фокс, красивую выдумал систему! Да и на смену ему приходили головастые люди, за сто минувших лет сменилось их пятеро, нынешний рулил уже двенадцатый год, был в себе очень уверен, пользовался неограниченным доверием и министра, и Президента. Да и то сказать, что они без него, Умника с кругозором академика и возможностями диктатора, стоили.
Пока "теневое правительство" от бизнеса надувало щеки, госкорпорация генерировала идеи, экспериментировала, внедряла на своих закрытых площадках. Каким-то образом, минуя таможенные барьеры и пограничные кордоны, их машиностроительные шедевры попадали на рынок, вызывая всеобщее изумление и восторги. Счета в Цифре неизменно пополнялись солидными поступлениями.
– Вы заметили, что в наших городках психология потребительства сменилась принципом разумной достаточности? – спросил черного лаборанта ректор. – Мы это закладывали изначально, у наших поселян совсем другие интересы, и у мужчин, и у женщин, золотые люди, светлые головы!
– И что, не приходилось отбраковывать негодящий материал? – с сомнением спросил Боб.
– Тот, кто идеей увлечен, сам никогда не уйдет, – пожал плечами ученый. – А тому, кого любопытство в широкий мир позовет, мы не чиним препятствий. Даже не стираем в мозгу память о наших школах и заводах.
– А могли бы? – с ужасом уточнил Боб.
– Конечно, мы в генной инженерии далеко продвинулись, – не стал кокетничать ректор. – Но поняли, что чистый натуральный материал гораздо надежнее, нежели отредактированный. Экспедиции по городам и весям в поиске юных талантов широко практикуем, как загребем неводом побогаче – так ликование в наших рядах! Родит Земля таланты в самых неописуемых условиях!
– То есть всё лучшее – вашей корпорации, а всякий мусор – остается бизнесу, удел прочего этого мира? Поделили?
– Поделили. А как бы иначе мы добились таких успехов? Только отгородившись силовым полем. И ведь сработало!
– Пока не взорвалось, не затопило вас половодьем грязи, – с горечью сказал Боб. – Интересно, как вы потом собираетесь подтягивать до своего уровня весь континент? Ведь массы, остающиеся в темноте, много раз в истории человечества переворачивали мир, отбрасывая его назад!
Ректор откровенно рассмеялся, с любопытством глянул на Боба, такого молодого и наивного.
– Эх, коллега, поживите с моё, узнаете, что у людей только так и происходит движение по восходящей, прогресс в развитии, через это неравенство, скачки и догонялки… Это только газоны ровненько стригут десятилетиями, чтобы проплешин не было. А людьми движет зависть, им нужен пример, аналог. Мы вот наблюдаем, как наши агрегаты дрожащими руками оглаживают, разбирают, пытаются понять, что в них заложено неведомого, и радуемся. Человечеству нужна фантастика, не с неба же она упадет! Революция, даже самая кровавая, при всех негативных сопутствующих, тоже является трансформационным событием.
Боб понурился, виновато глянул на седого землянина, сказавшего ему укоризненное "поживите с моё". И как он мог все эти десятилетия увлеченно вживаться в рутину, не замечая прорывного движения! От конфуза просто растворился в пространстве. А ректор удовлетворенно хмыкнул, он сразу заподозрил в этом черном незаурядное явление, интересно, откуда он явился, неужели русские своего разведчика заслали? Могли бы и явочным порядком постучать, пора уже сверить позиции, у них тоже интересные дела вершатся.
Приливные волны миграции до сих пор только слегка щекотавшие берега Южной Америки, наконец, пошли на нее мощным цунами. Европейцы бежали сюда от всех бед Старого Света: сначала сюда устремлялись самые молодые от безработицы, потом – ученые всех степеней, почувствовав, как снизилось финансирование науки, искали лучшей доли банкроты малого и среднего бизнеса… Бежали от террора и эпидемий, словно на этом континенте их ждали с распростертыми объятиями успех и богатство!
