– Что-то настроения нет, тренер. Наверное, отдохнул вчера плохо.
– Совсем из ума выжил? Хочешь, чтобы из тебя отбивную с кровью сделали?
– Нет, просто вы знаете, у меня рука тяжёлая, боюсь его того… раньше времени.
Ко мне за канаты подтягивается Арест. Явно в плохом настроении. Одно это его лицо сейчас многого стоит.
– Ты так и до восьмого раунда не дотянешь, гавнюк, – говорит.
– Не волнуйтесь, Сергей Александрович, я живучий.
Прихватывает меня за шею и мечет свой словесный понос прямо мне в ухо:
– Ты мне школу позоришь…
– Вы её сами опозорили, – сбрасываю его руку и возвращаюсь на ринг.
Гонг.
Но в одном они правы. До восьмого надо бы дотянуть, так что пора прекратить пропускать удары. А то ещё врача вызовут, бой прекратят раньше времени.
Перехожу в активную оборону. Контроль ринга по-прежнему у Никитина. Пусть радуется. Но пару тяжёлых надо ему зарядить.
Бой продолжается. До восьмого дотянем. Не волнуйтесь, Сергей Александрович, я помню установку.
– Рад, что ты передумал становиться отбивной, – говорит Мехмед в перерыве. – Твоё тело тебе ещё понадобиться, так что давай дальше без фокусов.
Ничего не отвечая, выхожу по гонгу.
Восьмой раунд.
«На восьмом войдёшь в клинч. Дожми его до паники. Он запустит серию ударов из последних сил. На выходе пропустишь один и уйдёшь в нокаут. Все решат, что это Лаки Панч[6]».
Смотрю в глаза противнику. Не будет у него паники. Он уже уверен в победе. Наивный Дима Никитин, по прозвищу Тигр. Надо было Льва сразу брать, мог бы стать царём зверей в этом зоопарке. Но не сегодня. Сегодня твоё время вышло.
Затягиваю его в клинч. На выходе капитализирую силы в правый кулак и награждаю мощным апперкотом[7] в подбородок.
Никитин, запрокидывая голову, падает. Рефери начинает отсчёт.
…Шесть, семь, восемь, девять…
Десять.
Лаки Панч, Серёжа, считай, что это был Лаки Панч.
Мехмед ещё держится молодцом, а вот на Сергее Александровиче лица нет.
«Не будет у тебя больше боёв» – громогласным колоколом звенят в ушах слова Рокки.
– Поздравляю новоиспеченного нокаутёра! – прорывается ко мне со объятиями Артём. – Напугал вначале, правда, знатно.
– Люблю нервы потрепать, – беззастенчиво отвечаю.
Ребята по очереди подходят, поздравляют. А я всматриваюсь в их лица, как они искренне радуются моей победе, и так больно за них. Уже не за себя, я списан. А у них всё впереди.
– Поздравляю, – сухо говорит Арестов.
Но он всегда сдержан на эмоции, ничего подозрительного для окружающих.
– Простите тренер, – говорю негромко, но так чтобы свои слышали, – я вас подвёл. Лаки Панч не в ту сторону получился. Надеюсь, не много денег потеряли?
В нашем почти братском коллективе воцаряется тишина и всеобщее ахуевание. Как раз на такой эффект я и рассчитывал.
– В смысл денег потеряли? – первый решается открыть рот Миронов.
– Антон, ты что говоришь? – удивляется Артём.
Арестов сверлит дыру в моей голове убийственным взглядом, но ничего не отвечает. Если бы глазами можно было стрелять реально, то меня бы сейчас поразил ядерный фугас.
– А можно взять интервью? – врывается к нам в круг откуда-то взявшаяся журналистка.
– Миха, журналистов убери отсюда, – командует Арестов.
– Да-да, журналистов лучше убрать, – соглашаюсь я.
– Мне, кажется, ты что-то перепутал, Антон, – говорит Сергей Александрович, когда Мехмед очищает пространство от лишних ушей.
В несознанку пошёл. Вполне логично, я бы поступил так же. Анн… нет. Я бы так вообще не поступал.
– Мы не журналисты! Я его девушка, пусти! – слышу голос Агаты и машинально поворачиваюсь в его сторону.
А кто это в красном платье рядом с ней? Вика?!
– Наверное, перепутал, – отвечаю Арестову.
– Что происходит? – говорит Артём. – Сергей Александрович, о чём говорит Антон?
– Так это лучше у Антона спросить.
– Не здесь, Артём, – говорю. – Здесь мы закончили. Может, пропустите уже ко мне девушек?
– Мих, девушек пропусти, – командует Арест. – Я смотрю у него их много, пусть парень отпразднует свою последнюю победу как следует. А нам, пожалуй, пора.
Наши доблестные тренера покидают поле боя. Я бы добавил «позорно», но не буду так самонадеян. Битву я выиграл, а вот война только началась.
Агата тут же запрыгивает мне на шею, не считаясь с моими отбитыми местами. Сука, больно.
– Так значит, это правда, что Арестов продаёт бои своих? – спрашивает меня Филатов. – Я слышал такую не очень популярную версию после проигрыша Рокки, но не верил.
– А я вот не слышал, Фил, – говорит Айченко. – Иначе меня бы здесь уже не было.
– Если это правда, то я ухожу из клуба, – заявляет Артём.
– И я, – поддерживает Миронов.
– А что тут происходит? – щебечет ничего не понимающая Агата.
Я ей не отвечаю. Меня куда больше интересует стоящая неподалёку и переминающая с ноги на ногу Вика. Не знаю, что она тут забыла, но платье просто отпад.
– Да понятно, что мы все уйдём после сегодняшнего, – снова говорит Айченко и опускает мне руку на плечо. – Тох, ты всё правильно сделал. Спасибо тебе. Мужик.
– Присоединяюсь. Лебедь, как всегда, от души отвешиваешь, – говорит Миронов.
