Чёрный лебедь полностью

«Да. Скрытно», — ответил Морелл. — «Миру об этом знать не обязательно, в Пентагоне отчитываться тоже. Главное, чтобы в Москве и Тегеране об этом знали»[268].

Это — точка зрения человека, поддерживающего Хиллари Клинтон и считающего Дональда Трампа «угрозой для национальной безопасности США». Это — квинтэссенция той идеологии, которая пустила корни в Вашингтоне в годы правления Билла Клинтона и расцвела при Обаме — идеологии либерального глобализма, тесно связанной с так называемым «гуманитарным интервенционализмом». Есть серьёзный соблазн поставить знак равенства между либерал‑глобалистами и клинтонитами, но в реальности последние являются только одним из отрядов армии либерального глобализма. По своим собственным причинам, но к тому же либерал‑глобализму тяготеют многие представители американского неоконсерватизма, традиционно связанного с правыми, «ястребиными» кругами Республиканской партии. «Были допущены промахи, которые довели до кровотечения американскую экономику и обесценили всё то, что было достигнуто США по итогам холодной войны, а именно — глобальное первенство… Виноваты в этом люди из Совета по международным отношениям, их соратники‑неоконы и либеральные интервенционисты, которые играют в империю после Холодной вой ны, создавая новый мировой порядок и считая себя хозяевами Вселенной», — пишет уже упоминавшийся выше палео‑консерватор Патрик Бьюкенен[269].

И демократы — «гуманитарные интервенционисты», и республиканцы — неоконы в данном случае выступают единым фронтом против одинокого политического реалиста по имени Дональд Трамп. Его называют «шутом», «клоуном» и даже «идиотом». В то же время им пугают обывателя: «Трамп — это угроза национальной безопасности», «Трамп — это агент Путина». По другую сторону океана, в Великобритании, его высмеивают, как «мультяшного американского магната», чьи небоскрёбы воплощают «вульгарный и дурной вкус» их создателя. «Его нельзя принимать всерьёз», — таков посыл многих статей в британской прессе[270]. Но это всё штампы для широкой публики. Для «своих» существуют другие трактовки личности Трампа: «Трамп — не серьёзный человек, но человек, которого следует принимать всерьёз», — объяснял своим сотрудникам глава избирательного штаба Хиллари Джон Подеста.

Парадокс заключается в том, что человек, которого хорошо срежиссированный хор англоязычных СМИ представляет некомпетентным и склонным к эпатажу сумасбродом[271], говорит вещи куда более здравые, чем поддерживающие Хиллари отставные разведчики, требующие «убивать русских». Здравые — но идущие вразрез с одобренным невидимой американской «полицией мысли» символом веры, согласно которому Россия является «главным противником Америки» и средоточием мирового зла.

И ведь не только «марионетки Белого дома» (так охарактеризовал Майкла Морелла сам Трамп в своем Твиттере) обвиняют кандидата в президенты от Республиканской партии в работе на Кремль. Сам Обама (!), выступая на съезде Демократической партии, заявил, что Трамп «подлизывается к Путину» («He cozies up to Putin»)[272]. Хиллари Клинтон, как и Майкл Морелл, считает, что отношение Трампа к России представляет угрозу для национальной безопасности США.

Но давайте всё‑таки разберёмся: действительно ли высказывания Дональда Трампа о России и её президенте дают основания его политическим противникам утверждать, что миллиардер, выигравший номинацию от Республиканской партии — «кандидат Кремля»?

Принято считать, что «русскую карту» Дональд Трамп начал разыгрывать в самом начале своей избирательной кампании. Действительно, в июле 2015 г. он предположил, что смог бы «хорошо поладить с Владимиром Путиным». Уже это — достаточно нейтральное — заявление вызвали заметный резонанс в американских СМИ.

Уже эти — достаточно нейтральные — заявления вызвали заметный резонанс в американских СМИ. Казалось бы — что плохого в том, что человек, стремящийся стать президентом США, настроен «хорошо поладить» с лидером другой крупнейшей ядерной державы мира? Но «либеральные глобалисты» насторожились: в их картине мира с «диктатором» «нефтегосударства» (Petrol State) «ладить» нельзя, его можно только «прогибать под себя»[273].