Чёрный лебедь полностью

Очевидно, что внешнеполитическая доктрина Трампа существенно отличается от официальной повестки Республиканской партии. Внешнеполитический обозреватель агентства Bloomberg Джош Рогин, со ссылкой на бывшего советника Трампа по вопросам внешней политики, Сэма Нунберга[260], называет внешнеполитическую доктрину «рейгановской realpolitik» — политикой, которая меняется в зависимости от обстоятельств, над которой не довлеет идеология. «Узкое определение Трампом понятия «национальный интерес» не включает таких вещей, как продвижение демократии, гуманитарное вмешательство, ответственность по защите людей от расправ, выступления за права человека за рубежом… Трамп считает, что экономическое взаимодействие в конечном счете откроет двери и в политике. Он не думает, что правительству США следует платить кровью или деньгами за попытки изменения системы в других странах»[261].

Несмотря на то, что Трамп не является профессиональным политиком, его внешнеполитическая программа демонстрирует хорошее знакомство с международной проблематикой, а также готовность идти на нестандартные шаги для решения целого ряда спорных вопросов. Это касается и переговоров между США и Японией о заключении нового союзного договора, и декларируемого желания «отдать на аутсорсинг» решение сирийской проблемы (с использованием российского военного потенциала), и многих других вопросов.

Об отношении Трампа к России и ее президенту написано много — по понятным причинам, эта тема волнует нас больше, чем другие векторы внешнеполитической доктрины кандидата‑миллиардера. Поэтому я счел возможным посвятить этому вопросу отдельную главу.

Пока Дональд Трамп был всего лишь одним из кандидатов от Республиканской партии, его противники критиковали его за отношение к мусульманам, за пренебрежительные высказывания в адрес женщин, за желание построить стену на границе с Мексикой — в общем, за всё, что не укладывалось в либеральную картину мира. Но когда он выиграл номинацию и стал единственным соперником Хиллари Клинтон, положение кардинальным образом изменилось.

Вся «королевская рать», т. е. истеблишмент Демократической партии, поддерживающие Хиллари Клинтон СМИ, политтехнологи и эксперты (имя которым легион) — все они, будто сговорившись, принялись долбить в одну точку. А именно — в отношение Трампа к России и её президенту.

Действительно, отношение Трампа к Владимиру Путину отличает его от других американских политиков, как республиканцев, так и демократов. Критические высказывания в адрес российского лидера, зачастую на грани фола, являются неотъемлемой частью вокабуляра всех системных — и даже несистемных, если считать таковым Берни Сандерса — участников предвыборной гонки. На их фоне высказывания Трампа вроде «Он, по крайней мере, лидер, а не то, что мы имеем в этой стране… Я всегда хорошо относился к Путину. Я считаю, он сильный лидер. Он мощный лидер… Он реально популярен у себя в стране. Они уважают его, как лидера»[262], — выглядят крамолой и ересью. Подобная риторика провоцирует крайне жесткую реакцию не только демократов, но и однопартийцев Трампа, которые не стесняются в выражениях, чтобы продемонстрировать свое возмущение «диссидентством» мятежного миллиардера.