Звон стали о камень и последовавшая за ним тишина Инию не насторожили. Девушка любовалась эльфом, пребывая в полной уверенности, что Добро уже одержало верх над Злом в лице матери Аллиэля, и смолкший лязг клинков истолковала как победу Ортига над соплеменником. Тем не менее, следуя примеру большинства, графская дочь нашла взглядом замерших варваров.
Противник Ортига спиной опирался на глыбу в центре площадки; меч, выбитый из его руки, валялся в стороне, а второй клинок, короткий и широкий, удерживался в надёжном захвате. Свободной кистью варвар цеплялся за камень, сопротивляясь нажиму Ортига, но скрещенные клинки неумолимо двигались вниз. Северяне боролись молча, сверля друг друга яростными взглядами. Ни Иния, ни Литар, ни нелюди вмешиваться в поединок не собирались. И никто не вспомнил о Митхале, Говорящем со Спасителем.
В какой щели он прятался, пока остальные сражались? Наверное, понимал, что как воин никуда не годится, и ничем не способен помочь мастеру уровня Ланиэль. Скрывшись с глаз, Старейший ждал. Знака богов, подарка судьбы — чего угодно, что позволило бы изменить ход событий и завершить ритуал.
И дождался.
Ортиг прижал своего противника к алтарю; пытаясь высвободить тесак из захвата, элльвайн всё дальше отклонялся назад, буквально ложась спиной на жертвенник. Северяне не видели ничего вокруг, они продолжали старый спор, и никакой Спаситель не смог бы заставить их опустить оружие. Древний жрец выскочил из-за грубо обтёсанной глыбы и с безумным смехом провёл лезвием ритуального кривого ножа по горлу Зака. Ортиг еле увернулся от крови, струёй брызнувшей из рассечённой артерии. Круглое лицо вождя орды, покрасневшее от усилий, приобрело по-детски обиженное выражение. Аллиэль прижал к груди сияющую драгоценность и словно ушёл в себя. Умирающий варвар упал на алтарь, так и не выпустив тесак из левой руки, а правой пытаясь нашарить меч. Гора ощутимо вздрогнула. Вновь, как во время битвы, я увидела омерзительную тварь, стремительно поднимающуюся из бездны. Наверняка Спаситель выглядит как-то иначе; отвратительный монстр — всего лишь образ, созданный воображением, как и бездна, и рушащийся в неё тёмный водопад — жизнь элльвайна, убитого в полном соответствии с моими ожиданиями…. Не задумываясь, отдавшись на волю боевого безумия, я бросилась к краю площадки и с разбегу прыгнула в пропасть, в полёте меняя облик.
— Стой! — крикнул вдогонку отец.
Слава Огню, криком он и ограничился. Почему-то я не сомневалась, что сумею перехватить поток жизненной Силы — и что Владыка мне не помощник. Зависнув над алтарём, я как могла более чётко представила тёмный водопад, и заставила себя забыть о его природе. Это — Источник, и обращаться с ним надо, как и с любым другим Источником!
Отвечая на мой импульс, водопад превратился в фонтан.
Отец и Аллиэль, похоже, разгадали мой замысел. Приблизившись к алтарю, они вдвоём взялись за таинственную драгоценность, мерцающую расплавленным серебром. Прикосновение Владыки вплело в призрачное сияние золотые искры. Арранэа и элльвио, объединив усилия, отдавали мне всю свою Силу, без остатка. Окунувшись в мягкий свет, я поняла, что Ланиэль и впрямь обладала персональным Источником. Если бы Спасителю удалось соединить его возможности с жизнями жертв…и если это удастся мне….
Боль и экстаз, ярость и страсть, гнев и радость… жизнь и смерть. Сила Стихий, эльфийский Источник и Зак, истекающий кровью — кровью всех тех, кто пал в недавней бойне…. Эти Силы, такие разные, смешались в некое целое и рвались на свободу — даже сущность дракона не могла вместить в себе подобную мощь. Поднявшись повыше, я второй раз за эту безумную ночь спикировала на тупую вершину, только сейчас пламя моего дыхания и впрямь получилось тёмным. Чёрный огонь скрыл отца, эльфа, оруженосцев, перекошенную рожу Митхала, безвольное тело Зака; на месте алтаря возникло бледное пятно. Драконье зрение отказалось служить, я видела лишь неясные очертания, расплывчатые и бесформенные, но та Сила, что рождалась из боли, отчаяния и чужих жизней, безошибочно нашла цель.
