Инии было проще, чем ребятам — ведь она своими глазами видела, как мифический зверь превращается в Виа. И её отца, золотого дракона, она видела тоже, и даже прокатилась верхом. Более того, она уже слышала про Тёмного Воина, и понимала, что Дух называет так Альвиарран из-за цвета чешуи. А вот Литару и Ортигу никак не удавалось увязать воедино кучу разных драконов и учителя. Понятно, что магическое искусство Виа позволяет ей призывать на помощь всяких тварей — но при чём здесь их расцветка?
— Но она ведь не чисто чёрная. Или такие тонкие прожилки не считаются? — возразила Виа, продолжая спор с эльфом.
— Красно-золотой — тоже Алый Страж. Ты — Тёмный Воин, смирись с этим. Чёрный огонь никому, кроме вас, недоступен. А серебро означает лишь, что, вдобавок во всему остальному, ты обладаешь сродством к воздушной стихии. — на сей раз, против обыкновения, ответ Аллиэля несколько прояснил картину. Для Ортига.
Литар продолжал непонимающе хлопать глазами, а вот варвар как-то по-новому глянул на учителя. Похоже, до него что-то дошло.
— Почему же «смирись»? Скорее, поверь. Мне, знаешь ли, нравится чёрный цвет. — Виа с какой-то странной улыбкой провела рукой по клинку, словно гладила живое существо, и продолжила: — Я никогда не считала тьму злом.
— Я заметил. — усмехнулся Аллиэль и без предупреждения исчез в кустах. — Значит, тебе должен понравиться и мой подарок. — раздалось из зарослей, и эльф выбрался на поляну, сжимая в одной руке свою драгоценную гитару, а в другой — роскошные ножны из полированного дерева. Серебряные разводы словно всплывали из чёрной глубины — Иния никогда не видела подобной древесины. Перевязь, выполненная в таких же тонах, предназначалась для ношения меча за спиной. Естественно, ножны оказались идеально подогнаны к древнему оружию.
— Я вложил туда немного магии… так, мелочь, но вдруг пригодится? — Дух явно рассчитывал именно на такой эффект, какой и произвёл.
— Даже не знаю, что сказать…. - пожалуй, впервые на памяти Инии Виа казалась растерянной.
— Попробуй сказать «спасибо». Вдруг получится?
— Язва ты. Но за подарок — спасибо. Большое. Нет, огромное.
Естественно, подобный бредовый диалог не мог не вызвать новой истерики. За дружным и очень громким смехом всякие тайны и загадки попросту потеряли значение. А потом, наверное, для контраста, Дух взялся за гитару. Иния уже достаточно поднаторела в эльфийском языке, чтобы понимать смысл песен; местами она могла даже оценить искусство неведомого поэта, и к наслаждению музыкой и голосом эльфа примешивалось наслаждение стихами. Аллиэль пел про драконов, про войну — не жалкую возню смертных, а битвы, в которых небо пылало, и земля корчилась от боли, полосуемая молниями и огненными струями…. И, конечно, про любовь, любовь к тому, кто был другом и не стал врагом, к тому, кто до последнего пытался остановить безумие — безнадёжную любовь. Но, вопреки всему, надежда на невозможное звучала в каждой строчке.
— Я понял. — прошептал Ортиг после долгой паузы, заполненной лишь шорохом листьев, потрескиванием огня да журчанием воды. — Ты не призываешь дракона, ты в него превращаешься.
Виа насмешливо фыркнула и убрала меч в старые ножны.
— Вовсе нет. Превращаюсь я потом. Видишь ли, я и есть дракон. Или, если использовать наше самоназвание, арранэа. Мы способны принимать любой облик, но нашу сущность это не меняет.
И Ортиг, и Литар стали похожи на сов, вытащенных днём из дупла. Такие же растерянные, и так же хлопают круглыми глазами. Впрочем, Инию откровения Альвиарран тоже выбили из колеи. Одно дело — принять как данность принадлежность наставницы к странному народу, представители которого обладают удивительной способностью превращаться в драконов. И совсем другое — обнаружить, что она вовсе не человек, а дракон, умеющий становиться человеком. Вернее, похожим на человека существом. Хотя, если разобраться, какая разница?
Аллиэль с явным удовольствием созерцал ошарашенные физиономии. Но тишина ему быстро надоела, и эльф запел новую балладу, на сей раз о том, как лавовые поля и кипящие озёра сменялись зеленью лесов и голубизной рек. И крылатым властелинам стихий захотелось узнать, что такое трава, деревья, роса и птицы — и они стали менять облик….
Мир возникал какими-то обрывками. Холод. Тепло. Шорох. Пятно света, оранжевое и нечёткое, как в тумане. Впрочем, если туман и наличествовал, то никак не в окружающем пространстве, а, скорее, в моей голове. И рассеиваться он не спешил. Я никак не могла понять, где нахожусь, как могу одновременно ощущать тепло и холод, что не даёт пошевелиться и какое происхождение имеют пляшущие перед глазами оранжевые разводы.
Скрежет и визг протестующего металла, многократно отражённый гулким эхом, заставил меня пожалеть, что нечто непонятное не позволяет заткнуть уши. Тело не подчинялось. Я его даже не чувствовала. Так, смутные воспоминания о том, что когда-то у меня были руки, ноги и всё прочее, что положено человеку… хотя, вроде бы, я не человек..?
