— Послушай меня, Ида: я всегда говорил тебе правду. Ты вольна сомневаться в моих словах сколько угодно, но я не тот, кем ты меня вообразила. Знаешь, о чем я мечтаю постоянно? О том, что как только все закончится, я уеду из Мортума… да хоть куда! Неважно. И начну жить как человек. Женюсь. Выберу девицу поглупее, да помилее, и продолжу с ней славный род Бурхардингеров. Периодически буду загибаться от скуки, но ничего, это пройдет. Вот такой у меня план.
— Невыполнимый?
— Отнюдь. И я иду к этому плану всеми силами.
— Но как же твое пророчество, Дар?
— В нем много мелочей, которые меняют смысл до противоположного. Не стоило слушать Церу, да и никого из Храма. У них всегда свои интересы, и только им они верны.
— Твое утверждение разнится со скельтой, ворвавшейся в стан врага и нарушившей баланс самым грубым образом. Или это тоже план Храма?
— Уверен, так и есть. С самого согласия Церы что-то саднит…
— Не хочу знать о ваших секс-играх.
— Ха!
— Успеть бы за всеми вами, — уже серьезно сказала я. — А то пока не выходит.
Подумав, Дарлан признался:
— Об Александре мне шепнула Цера по большому секрету. И это была случайная оговорка, поверь, она потом пыталась замаскировать сказанное, но поздно, я все услышал. И думаю… нет, уверен, что план Храма связан с будущим Александра.
— С его безумием.
— Точно. С безумием. И я не хочу твоей смерти, но еще больше мне не нужен безумный король ко главе мертвой Армии. Что с таким делать прикажешь? И плакали тогда все мои мечты о нормальной жизни. Ты должна жить, Иделаида Морландер. А мертвая Армия должна спать, только тогда наш король удержит голову в здравии.
— Судьи! — прошептала я. — Это все звучит очень и очень странно, Дар.
— Как и любая правда зачастую.
— Роксана знала?
— Я… намекнул ей однажды. И посоветовал достать тебя из той дыры, в которую ты себя засунула из-за любовных драм с принцем, и привести в форму. Роксана уже тогда больше думала о Посмертье, но нашла в моих словах смысл. И ты приступила к делу.
Услышанное не удивило.
— Значит,
— Выходит, что так. Косвенно.
— И заставил поверить, что это дело рук Роксаны.
— Королевой вообще удобно прикрываться, благо она не возражала.
— И вместе со мной ты получил Актера, — в который раз я поразилась превратностям судьбы. Или играм Земли? Кто во что верит, как говорится… но столько мелких событий так или иначе уткнулись в одно. У Храма была информация о безумии короля. Одна случайная оговорка, и вот уже Дарлан готовится к худшему, а в процессе подготовки вспоминает обо мне. Ушлый начальник королевской полиции решил держать меня поближе. Вытащенная из ямы я тоже без дела не сидела, а запустила дальнейшие события.
Я выпила остатки вина, тяжело сглотнула.
— Иногда мне кажется, что все, буквально все, что мы делаем, только усугубляет ситуацию. Все равно ведет ее в ту же сторону. Или даже наоборот: действия, направленные на спасение будущего, это самое будущее губят. Ты зря тогда вспомнил обо мне, Дар. Признай это: сиди я сейчас возле бочки с вином, проблема с Актером… как минимум была бы другой.
— Может быть, — кивнул Дарлан. — А может, и нет.
— Да, Дарлан, да. И сейчас… уверена, мое заточение, твои попытки меня защитить, сыграют в обратную сторону. Земля уже сказала слово, и все говорит о том… о том, что сказанное сбудется. Этому нас учит история. С какой стати вдруг пророчество Дарлана Бурхардингера не сбудется? Ты какой-то особенный, уникальный? Нет. Как и я. Мы просто люди, оказавшиеся в ловушке.
— И Актер твой тоже в ловушке? Или он как раз особенный?
— Он же ушел от тебя в Посмертье… — сидеть мне надоело, я легла на спину и уставилась на серый потолок. Посмотрев на меня, Дарлан последовал этому странному примеру и улегся рядом.
— Что там случилось, Дар?
— Трудно сказать, — ответил он после долгой паузы. — Это же Посмертье! Все вращалось… но первостепенной задачей были сивиллы, и они сидят во дворце. А Актер… посмотрим. В последний раз я видел его в окружении мертвых.
— Я тоже такое видела, помнишь? Он умеет выживать.
— Не тем старик Луциан занимался, да? Мог просто отправлять детей в Низменность, кажется, там вырастают настоящие воины. Или вырос один… и только Судьям известно, почему он такой. Может, и впрямь особенный? Не все же красивая рожа тащила его наверх раз за разом.
— Такие люди и должны менять мир.
— Ты бы убрала из голоса восхищение, — вздохнул Дарлан. — А то я начинаю подозревать всякое, Иделаида. Пусть твой Актер меняет какой-нибудь другой мир, а наш не трогает. Пошатал, и хватит с него.
— Нет, Дар. Мы оба понимаем, что все изменится. И никак иначе. Ты сам говорил, что смерть Актера будет иметь последствия, которые не разгрести даже запуганными сивиллами. Что будем делать, если они дружно проявят стойкость? Не станут помогать? Я говорила с одной из них, и… девушки готовы за Актера умереть. А у нас еще вторженцы в Аллигоме стоят!
— Да помню я это все, не порть настроение после небольшой, но победы!
