— Прежде чем мы пятеро остались в одиночестве, каждый полуночник воспитывался в окружении телепатов, и все они делились мыслями при каждом рукопожатии. Но что, если они передавали друг другу не только новости и воспоминания? Что, если они передавали еще и веру? И что, если в какой-то момент все они решили верить, что полуночники никогда не делали ничего плохого?
— Решили верить?
Мелисса наклонилась ближе к нему и понизила голос — ей представилось, как старая телепатка подслушивает их, спрятавшись за углом. Мелисса выбрала для разговора с Рексом дом Мадлен по одной простой причине: в пределах сумеречного искажения их мысли невозможно услышать.
— За долгие века, — сказала она, — полуночники постепенно стали верить, что любые их поступки оправданны. Точно так же как рабовладельцы искренне считали себя «добрыми хозяевами» и так далее. Вот только некому было сказать им, до чего они докатились, полуночники Биксби. Это была абсолютная тайна, а если у кого-то вдруг возникали сомнения или подозрения, телепаты их тут же подавляли. Это, наверное, немножко похоже на группу поддержки, когда девчонки собираются вместе, и думают все одинаково, и говорят одинаково, и верят, что они-то и есть пуп земли… Только в случае с полуночниками это единение продолжалось тысячи лет.
Она снова заглянула ему в глаза, надеясь, что он ее поймет.
— А потом появились мы, — пробормотал Рекс.
— Вот именно. Мы куда сильнее отличаемся от своих предшественников, чем сами думаем, Рекс. Может быть, они действительно творили все эти жуткие дела, вот только они не знали, что творят зло. Не могли знать.
— И ты не спрашивала Мадлен об этом?
Мелисса покачала головой.
— Еще не хватало! Я вообще не прикасалась к ней с того момента, как Энджи нам все изложила.
Рекс чуть заметно улыбнулся.
— Ты что, записалась в группу поддержки Энджи?
— Не совсем так, но она сделала то, что делают большинство мерзавцев: повысила мою самооценку.
— Потому что ты никого не похищала?
— О, даже не в этом дело. — Мелисса сложила ладони вместе и заговорила, надеясь, что ее выводы не окажутся смехотворными, когда она их озвучит: — Видишь ли, Мадлен постоянно повторяет, что я никогда не стану настоящим телепатом, потому что я слишком поздно начала. Все их воспоминания для меня — просто фантазии, а для нее это реальность. — Мелисса покачала головой. — Но может, это и к лучшему — то, что в меня никогда не вбивали их установки с малолетства? Что, если я вовсе не первая чокнутая телепатка в истории, Рекс? Что, если я как раз первая, у которой мозги на месте…
— Мозги на месте… — негромко повторил Рекс. Похоже, до него начало доходить.
Мелисса продолжила:
— Да, потому что, хоть я была совершеннейшей дурочкой и наломала дров с твоим отцом, я, по крайней мере, всегда понимала, что промывать мозги целому городу на протяжении жизни сотен поколений не очень-то благородно.
Рекс взял ее за руку, и все мысли и чувства, что Мелисса мучительно пыталась и не могла выразить словами, вдруг сложились в одну простую фразу:
«Мне очень жаль, что с твоим отцом так вышло, Рекс».
— Ты спасла меня от него, и это лучшее, что ты сделала, — сказал он.
Мелисса отвела взгляд, ее чувства пребывали в полном смятении. Стыд за прошлое, страх того, что темняки отобрали у нее Рекса, подозрения о том, что могла сотворить с ним Мадлен, — все это вырвалось наружу в одной-единственной слезе. И слеза поползла по щеке Мелиссы, как капля обжигающей кислоты.
Рекс долго молчал, размышляя, потом наконец сказал:
— Думаю, ты права. Мадлен собирается узнать мой новый взгляд на историю… мои сомнения.
— Вот и разреши мне пойти вместе с тобой, Рекс. Мне наплевать, какой там поганый темняк засел в тебе с недавних пор. Ты все равно нуждаешься в моей защите.
Рекс снова улыбнулся, и Мелисса заметила фиолетовую искру в глубине его глаз.
— Ты представления не имеешь о том, что я теперь такое.
Она коротко приглушенно рассмеялась.
— Как бы то ни было, Рекс. Даже если ты настоящее чудовище, я не хочу отдавать тебя ей. И я не думаю, что все эти кошмарные древние полуночники, что сидят в ее голове, доставят тебе большое удовольствие.
Рекс неожиданно наклонился к ней и поцеловал — их губы встретились впервые с ночи прошлой среды. Вкус напомнил Рексу что-то среднее между горечью и сладостью — вроде слишком темного шоколада.
— Ну, это мы еще посмотрим, — сказал он. — Пошли, Ковбойша. Она ждет.
Мадлен сидела на своем обычном месте, в углу мансарды, перед накрытым к чаю столом.
— Что, решили прийти вместе?
— Может, я смогу помочь, — сказала Мелисса.
Старая телепатка фыркнула, но не стала прогонять девушку. Как и Рекс, Мадлен ничего не боялась.
— Ладно, садитесь, друзья-приятели. Чай стынет. В мое время молодые люди не заставляли старших ждать.
«Чем больше я слышу об это „твоем времени“, — подумала Мелисса, — тем больше радуюсь, что Грейфуты положили ему конец».
