Она нашла палку, приделала к ней гриву из травы, которая будет развеваться на ветру, и отправилась обратно. В камышах двигалась очень осторожно, чтобы успеть увидеть или услышать чужаков. Шла и ругалась вполголоса. Они хрен знает где! Тут не на кого рассчитывать, только друг на друга. И что? И что, мать вашу?! Вот что они творят…
Когда Кира выбралась на берег, первым делом, конечно же, посмотрела в сторону, где на берег выходил Никита. И увидела его. Он шёл к ней без вещей и без копья, а когда увидел, что она появилась из камышей, побежал.
Подбежал, запыхавшись. Остановился за несколько метров, будто боялся подойти. Может, и правда боялся. Кира сжимала копьё так, что костяшки побелели. Смотрела на него и думала: как она могла что-то найти в таком трусе! Что она там разглядела-то?
Первое впечатление ведь самое верное. А оно сложилось в тот миг, когда Никита не позволил ей рассказать полковнику о заговоре студентов. Послушный беспринципный прислужник, который по приказу хозяина готов идти на всё, даже на нарушение закона. Вот её первое впечатление.
Следовало его оставить.
– Прости меня.
Кира посмотрела на него, словно ослышалась. Потом подошла и влепила ему пощёчину. От души! Он даже не пошевелился. Посмел поднять глаза и спокойно сказал:
– Многие на твоём месте согласились бы. Это огромные деньги. Кто я такой, чтобы вас судить?
Кира отвернулась и сплюнула. Некрасивый поступок: девушка должна быть женственной, а не плеваться, как быдло. А что, если женственной быть не для кого?
– Хорошего же ты обо мне мнения! Рядом не противно стоять?
– Я не знал, что ты не согласишься.
– Что?!
Он словно перестал видеть Киру, взгляд расплылся.
– Я много раз видел людей, которые соглашаются.
Она покачала головой, разочарованная не только в нём и его мерзком поступке, а и в самой себе, в своём ожидании хорошего от этого человека, а после развернулась и пошла прочь.
– Стой!
Зря Кира обернулась, ох, зря! Никита вдруг вынул нож, а потом с силой полоснул лезвием по другой руке – не по запястью, а снаружи. На землю тотчас закапала кровь, порез разошёлся, раскрылся, как голодный красный рот.
Кира чуть не задохнулась от возмущения:
– Ты вообще в своём уме? Что ты творишь?!
– Тебе же хочется, чтобы мне было больно?
Все слова, которые она собиралась сказать ещё, куда-то делись. Кира покачала головой, прошептала.
– Ну, ты и придурок! Вы с Саблезубом друг друга стоите.
Нет, прочь отсюда, прочь! Кира почти бежала, но всё же услышала, как он догоняет. Что опять? Она встала, как вкопанная, и обернулась.
– Ну?
– Что мне сделать? – он дышал тяжело, но говорил твёрдо. – Что я должен сделать в следующий раз, скажи. Мне их убить? Если они или кто-нибудь ещё посмеет предложить тебе что-нибудь подобное – мне их убить?
– Убить? Да что у тебя за каша в голове?!
Кира осеклась, когда в голову пришла дикая, но яркая идея.
Охранник?
Она оглядела его сверху донизу. Никогда бы не подумала, но это, по крайней мере, оправдывает его поведение.
– Послушай, скажи правду. Ты что, телохранитель? Телохранитель Саблезуба, да? Из каких-нибудь безумных кланов на крови? Ну, у которых кукушка напрочь отсутствует, только какие-то древние понятия чести. Тебя продали его семье в младенчестве и растили так, что вся твоя жизнь принадлежит лишь ему?
Ведь всё сходится… Эта слепая преданность Саблезубу, постоянное нахождение возле хозяина, этот лакейский взгляд и привычки, будто своей собственной жизни у него вовсе нет. Все знают, что эти фанатики отдают свои жизни хозяевам и отказываются испытывать малейшие эмоции. И слово «убью», сказанное так легко, мимоходом, и так серьёзно – даже мурашки по коже.
– Телохранитель? Это же выдумка, их не бывает.
– Точно не бывает? Стой! Не заговаривай мне зубы! Да или нет?
– Нет, – он дёрнул головой. – Я не телохранитель. Я не имею отношения к кланам и древним понятиям чести. Меня никому не продавали ни в младенчестве, ни в сознательном возрасте. И я никогда не убивал человека.
– Почему ты тогда заговорил про убийство?
– Потому что мне хотелось это сделать.
Кире пришлось резко отвернуться. В его голосе прозвучало что-то жуткое, от этой странной подспудной угрозы стало тепло, но это неправильная, неверная реакция!
Говорить можно что угодно. Толку-то? Значение имеют только действия, только поступки. А поступки мы видели.
Она сглотнула и сказала:
– Да ладно пыжиться! Ты работаешь на человека, который ведёт себя таким же образом ежесекундно, я уверена. Раньше не хотелось?
– Это просто работа.
– Нет, не просто. Саблезуб делает тебя похожим на себя самого. Ты постепенно становишься таким же. Разве не понятно?
– Это не так.
– Тогда просто скажи, какого чёрта ты на него работаешь? – с досадой воскликнула Кира. – На этого мерзотника? Тебе так нужны деньги?
Оставалась надежда: вдруг кто-то смертельно болен? И Никита вынужден вкалывать и идти на всё, только бы спасти жизнь родному человеку. В таком случае он даже достоин уважения!
– Нет. Дело не в деньгах.
– А в чём?
