Сколько времени она там пролежала, неизвестно. Конечно, успокоилась со временем, но стоило невольно вспомнить, подумать… и горло перехватывало, и слёзы начинали литься заново.
И даже закрадывалась непрошеная мысль, что пусть бы это всё закончилось. Быстро. Если быстро, то не страшно. Просто тебя не станет. Как щелчок. Свет. И тьма.
Если быстро.
– Кира?
Голос, который донёсся до её ушей, вначале показался просто обманом слуха.
– Кира! Что с тобой?
Она еле разлепила опухшие глаза. Это был Никита. Стоял рядом, смотрел сверху вниз, и его лицо становилось всё более серьёзным, словно обрастало коркой льда.
Откуда он тут взялся? Ну да, она бежала по берегу… прыгнула в камыши, но вряд ли могла пробежать столько, чтобы добраться до лагеря Саблезуба. Разве она бежала в ту сторону?
А какая разница?
Никита тем временем отбросил копьё и рюкзак, упал рядом на колени, отогнул весь камыш и стал её трогать. Вернее, Кире так показалось. Он провёл по рукам и ногам, по спине и по животу, ощупал голову и схватил за подбородок, всматриваясь в лицо.
Так странно. Единственные прикосновения за много месяцев. Ну, кроме той недавней ночи. Совсем не ласковые прикосновения. Но хочется ещё.
– Ты в порядке? – Никита, наконец, убрал руки. – Ран нет. Где твоё копьё?
– Какая разница? – Кира тут же свернулась обратно в клубок и закрыла глаза. – Это неважно.
– Что произошло?
Так спокойно спросил, тепло даже. Будто может что-то решить и наладить. Или хотя бы успокоить.
– Ничего.
– Я не уйду, пока не узнаю.
Да, Кира знала. Никита не бросит её. Но при этом отдаст кому угодно. Как вообще возможно совместить эти два знания?
С другой стороны, какая теперь разница?
– Ничего. Просто мы все сдохнем здесь.
Он молча ждал продолжения. Кира всхлипнула.
– Ахлейн сделал анализ окружающей среды. Местный воздух ядовит, он убьёт нас примерно за год. Огонь возвращается в лагерь. Они ничего не нашли. А до того, как убьёт воздух… Скоро перестанет действовать марка Дольцера. Девчонки и пацаны в одном лагере… Природу не обманешь. Да ещё когда скоро смерть – значит, нужно жить на полную катушку. Значит, через месяц у нас будет половина беременных. Они сдохнут ещё раньше, при родах. Как это будет? Мы будем надеяться на лучшее, следить за схватками издалека, а потом, если вдруг выжили, перерезать пуповину самодельным ножом и заворачивать младенцев в обивку сидений? Не-е-ет. Мы сдохнем, все сдохнем здесь, но перед этим будем мучиться. И мучить младенцев. Вот что с нами произойдёт.
Она снова всхлипнула. Всё так глупо! Так нелепо…
– Ты беременна?
Его голос лишь на миг дрогнул. Но это её доконало! Что называется – вспомни всё.
Кира вскочила, вернее, уселась, опираясь руками в землю.
– А что, если так? – крикнула ему прямо в лицо.
Он опустил глаза, однако ничуть не отпрянул. Злоба так же мгновенно растаяла, Кира улеглась обратно.
– А что, если не я? – пробормотала, пряча руки под мышки и снова сворачиваясь в комок. – Конечно, куда проще смотреть, как мучится или умирает кто-то другой. Ещё не рождённые, но уже обречённые дети…
Она, наконец, замолчала. После длительного периода слёз всегда так бывает. Говорят. Раньше Кира не рыдала так долго и отчаянно. Словно в последний раз. Да, вот так она и ощущала себя – будто текут последние минуты её жизни. Уставилась широко открытыми глазами на травинку – стебель цвета хаки слегка покачивался и дрожал. Просто лежала и смотрела, и даже её дыхание, казалось, становилось тише. Вскоре и вовсе замрёт.
– Вставай.
Вначале Кира пыталась игнорировать этот голос. Легко! Позудит-позудит и уймётся. И всё было бы хорошо, но потом Никита стал трясти её за плечо.
– Кира, вставай! Нам нужно уходить. Наступает ночь.
Знакомое слово… Тревожное. Слово, которое связано в памяти с какой-то опасностью. С чем-то ужасным!
Ночь.
Кира оттолкнула его руку и снова села. Посмотрела вверх.
Небо темнело. Внутри что-то щёлкнуло, как раньше, что-то требовало вскочить и действовать, спасать себя, но… Какой смысл?
Кира опустила голову.
– И пусть.
– Пойдём, – Никита схватил её за руку, заставил подняться. – К себе ты не успеешь. Я отведу тебя к себе.
– В ваш лагерь? – она смогла придать своему взгляду такой вид, будто смотрит на идиота. – Я похожа на дуру? Да я лучше тут в кустах буду сидеть и ждать, пока личинка по мне проползёт, чем пойду в ваш лагерь.
– Не в лагерь. Я отведу тебя в безопасное место, – он взял её за плечи. – Ты готова?
Кира вывернулась, отбросила прочь его руки.
– Нет. Никуда я с тобой не пойду. Проваливай.
– Кира, – он снова схватил её за плечи и встряхнул. Голова Киры вяло дёрнулась, зубы стукнули и заныли. – Там безопасно. Пожалуйста. Поверь мне!
– Не хочу.
Кира плавно стекла обратно на землю.
Зачем ей с ним идти? Кира не понимала. Он ей никто, никто! Пусть проваливает. Да, его руки большие и тёплые, он помогал и заботился, но… это всё обман. Мираж. Фантазия.
– Ладно. Значит, будем сидеть здесь.
Никита примял камыш и уселся рядом. Помедлил пару секунд и улёгся на спину, сунул руки под голову.
