К счастью, Никита ушёл далеко вперёд, и Кира не смогла его догнать. И к лучшему. Уже когда начались холмы, она двигалась медленно, постоянно останавливалась и прислушивалась к звукам. Теперь уже опасаясь не Никиту, а остальных. Но Кире повезло: она не то что никого не встретила, а даже никого не слышала. Видимо, они все бродили по другую сторону от своей стоянки, как девчонки у катера – бродили на восток и не совались на запад.
Кира забралась на площадку у скалы, где ночевала, оставила рюкзак в выемке, подползла к краю и попыталась заглянуть в «комнату». Там никого не было, но рюкзак Никиты валялся на импровизированном столе-камне, а у стены стояло копьё. На полу пылилась груда листьев, которые девчонки использовали как посуду.
Значит, он вернулся в лагерь, просто отошёл. Нужно ждать. Кира переместилась за ближайший пучок травы, спряталась за него, легла на живот и стала ждать.
Она сама не знала, что хочет увидеть и в чём убедиться. Но отчего-то была уверена, что всё делает правильно.
Время шло. Кира задремала, потом проснулась, долго ворочалась с бока на бок. В комнате так никто и не появился.
Пора было что-то решать. Лежать тут сутками она не могла. Нужно было успеть в свой лагерь, чтобы собраться к походу. И она должна ещё раз поесть, иначе будет слабой и злой.
Значит, придется уйти, так ничего и не узнав. Жаль, конечно, но ничего – любая тайна рано или поздно становится известной. Ещё немного подождёт, так, чтобы совсем проголодаться, и отправится на берег.
И она снова попыталась поспать, но уже не хотелось. Вертелась с живота на спину и обратно, всё отлежала, чуть не оглохла, прислушиваясь к звукам, и вообще устала от безделья.
Кажется, шпионаж – не её призвание.
А потом раздались шаги.
Никита вошёл в поле зрения Киры. Молча упал на кровать и закрыл рукой глаза.
Похоже, собирается спать. Ну, логично, хочет отдохнуть перед дальней дорогой. Чего и Кире следует сделать. Но нет, вместо этого она играет в шпионку!
Ладно, пусть заснёт, тогда Кира потихоньку уйдёт – хватит уже дурью маяться.
Она снова опустила голову на траву и закрыла глаза. Лежи, убеждала себя, пока есть время, с завтрашнего утра вы будете столько ходить, что каждая минутка отдыха станет на вес золота.
– Никитос, ты тут?
Вот! Хоть что-то произошло.
– Да.
Кира так осторожно приподняла голову, что от напряжения мышцы чуть не свело. Она даже дышать громко боялась, чтобы себя не выдать.
В комнату вошёл Саблезуб. Помаячил с недовольным видом вдоль стены, то и дело исчезая с глаз.
– Чего хотел? – наконец, спросил Никита, не меняя позы.
– Разговор есть.
– Говори.
Саблезуб издал несколько неразборчивых звуков, что-то среднее между фырканьем и икотой, и заявил:
– Сделай так, чтобы меня уважали!
– Кто?
– В лагере! Меня тут никто не уважает!
– И что?
– И ничего! Мне нужно уважение!
– А мне это зачем?
– Потому что я так сказал!
Никита хмыкнул. Кира с усилием захлопнула рот. Он и правда безумный! О каком уважении речь? Ему три года, что ли?
Саблезуб ещё посопел и зло сказал:
– Если не сделаешь, как я хочу, я всем расскажу правду. О том, что это ты ввёл координаты этой проклятой планетки, на которой мы теперь все гниём.
– И что? Я ввел координаты, которые мне указал мой «хозяин». То есть ты.
– Я скажу всем, что ты сам меня подбил на всю эту шумиху! Ты заставил меня устроить эту заварушку! Провалить этот клятый стресс-тест!
– И кто тебе поверит?
Саблезуб молчал – видно, пытался думать. Кира же словно заледенела. Саблезуб говорил, он говорил… И если в этих словах есть хоть доля правды…
Но как? Что тогда получается? Как это вообще возможно?!
Никита тем временем сел на ворохе сена и покачал головой.
– Кстати, хочу сообщить. Я увольняюсь. Теперь ты сам по себе.
Саблезуб на миг замер, а после сильно занервничал, забегал вдоль стены, как таракан, который ищет выход.
– Что? Ты не можешь уволиться!
– Я только что это сделал.
– Стой! Я пошутил. Это шутка была, я никому не скажу.
– Сало, послушай меня и услышь, – голос Никиты был таким странным, твёрдым и приказным, будто он тут главный. Кира никогда от него такого тона слышала. – Я ухожу.
– В смысле, ты уходишь? Куда?
– Не твоё дело. Но завтра меня здесь не будет, и со своими делами ты будешь разбираться сам.
– Но как? Что мне делать?
– Попробуй не просрать то, что у тебя есть. Вот, в общем-то, и вся задача.
– Ну, уж нет! Не на того напал! Знаешь, что? Если ты посмеешь уйти, я расскажу, что это ты отправил всех нас в Чёрный сектор, – мерзко ухмыляясь, сказал Саблезуб. – Что это из-за тебя мы тут все сдохнем!
– Ответ тот же. Я отправил нас туда, куда ты приказал, – Никита покачал головой и насмешливо добавил: – Ты ничему не учишься.
– Я могу сейчас позвать своих парней, – Саблезуб явно оскорбился, голос осмелел. – Они тебя остановят, никуда ты не уйдёшь. Они тебя, может, и прибьют. Если я прикажу. На цепь посадят. Где и положено сидеть безродной шавке. Кто ты без меня? Пустое место! Я могу сделать с тобой что угодно. Расскажу, что ты рыбу ныкал, в одно рыло жрал, ни с кем не делился. Да просто со скуки тебя им отдам…
