Я подчинился. Я встал у аппарата и направил его на шар. Вспышка, и он лопнул, как перезрелый плод. Черная жидкость хлынула из него, а еще… Нет, я не мог в это поверить. Еще там была моя жена, и она была жива!
— Я оставлю вас наедине, — сказал мой провожатый. — Приятного общения.
Она стояла напротив меня — Маша, которую я убил. Абсолютно голая, с потеками черной жижи на теле — стояла и ничего не говорила. Молчал и я, чувствуя, что вот-вот сойду с ума. Все события этого дня сошлись в одно, и я понял все.
Вдруг Маша закашлялась. Изо рта у нее потекла черная струйка. Та самая жижа — она еще оставалась в ней. Взгляд Маши выразил муку, она протянула ко мне руки, и тут случилось страшное — потеряв равновесие, она упала и буквально рассыпалась на куски. Кожа ее во многих местах лопнула, хлынула жижа, и меня начало рвать.
Из-за толстого стекла на блюющего Кисловского смотрели двое — оба старики.
— В этот раз определенно неудача, — сказал Первый. — Цатуров опять все провалил. Если он не может должным образом подготовить реципиента, может быть, не обновлять его больше, а, Федор Геннадьевич?
— А вы бы лучше программировали матрицу, — сказал Второй. — Тогда бы он и вел себя поприличнее.
— Поприличнее! — фыркнул Первый. — А вы дайте мне материал поприличнее, тогда и сделаю. Цатурова же убрать из ДАНКЛИГа надо, он давно уже все только портит! А что в данном случае? Почему при обновлении случился коллапс?
— Неизвестно. Показатели вроде бы в норме…
— Коэффициенты сравнивали?
— Да. И Ревского, и Палинского. Все строго пропорционально. Черт его знает…
— Ладно, — Первый хлопнул коллегу по плечу. — Пойдемте лучше чай пить. Зиночка мне чай цейлонский привезла — аромат дивный!
Он повернул ручку двери, и перед Вторым распахнулась сплошная чернота.
— Прошу, — сказал Первый. — Порядок требует, чтобы младшие шли первыми.
— Но, Павел Георгиевич, — запротестовал Второй, — всего полгода разницы!
— Идите, идите, — покачал головой Первый. — Так надо.
И когда Второй с чавкающим звуком исчез в черноте, он повторил:
— Так надо.
Все началось с того, что я спустился вниз за газетой. Я выписываю «Проводник» — это хорошая пресса, пусть временами и официозная. С особенным интересом я читаю фельетоны Цатурова — ей-богу, у него отменный стиль!
Я уже настроился на чтение, так что представьте мое удивление, когда я обнаружил, что газеты в ящике нет. Вместо нее там оказался прямоугольный предмет, завернутый в коричневую вощеную бумагу.
Я, было, решил, что это ошибка почтальона, однако адрес на посылке был указан мой: ул. Гранитчикова, дом 12, квартира 67. Более того, моим было и имя в графе «Получатель»: Вячеслав Игоревич Грушинский. Отправителем же значился некий Юнус.
— Черт знает что! — сказал я. — Юнус какой-то — знать не знаю никакого Юнуса!
Однако любопытство заставило меня все же развернуть бумагу. Внутри оказалась книга. На серой матовой обложке черными буквами было написано: ЛОРКЕНГАР.
— Ну, приехали, — произнес я озадаченно.
Оглавление оказалось столь же непонятным: первая глава называлась ДАНКЛИГ, вторая — МОРВИЗ, третья — ЗОНКЛИГ, а четвертая — МОНЕРОК. Последняя глава в книге именовалась ВВЕДЕНИЕ В ФОТУРО. Чушь какая-то, подумал я, после чего захлопнул книгу, поднялся в свою квартиру и поставил чайник. Кухню заливало солнце, воздух был прохладный и свежий.
Внезапно зазвонил телефон. Я взял трубку. Сперва были слышны только щелчки, затем незнакомый голос прохрипел:
— Эй, ГРЕЗ, ты меня слышишь?
— Да, — ответил я. — А с кем я говорю?
На другом конце линии закашлялись. Это был жуткий кашель — словно у туберкулезного больного.
— Вот до чего вы меня довели, — сказал незнакомец, откашлявшись. — Орешь на вас, орешь — так и голос сорвать недолго. А голос у меня разве казенный? Ты вот что, парень — ты книгу назад положи, слышишь? Не будь ВЕЙСТЛОМ!
— Кем-кем? — переспросил я.
— ВЕЙСТЛОМ! — рявкнул мой собеседник и снова закашлялся.
— Хорошо, — ответил я, дождавшись, когда он прекратит кашлять. — Не буду вейстлом или как там его. А насчет книги — если она ваша, я немедленно отнесу ее обратно.
— Она не моя! — сказал незнакомец. — Ты это, поосторожнее со словами! Она вообще — не чья-то!
— Как это? — удивился я.
— Гарвиг, ты только послушай! — заговорил он с кем-то еще. — Он ведь вопросы задает, а должен уже бежать выполнять! Да, ГРЕЗ я использовал, ты сам слышал! И ВЕЙСТЛ тоже… Ну, что ты думаешь? Хочешь сам? Ладно, дай только я в последний раз попробую… Слушай, — обратился он ко мне, — Твое дело сейчас — не вопросы задавать, а делать, что сказано, понял? Так что руки в ноги и клади книгу на место!
Признаться, меня задел его тон — не люблю, когда мне приказывают, тем более так грубо. Кроме того, любопытство завладевало мной все сильнее. Мне хотелось понять, что происходит, что это за книга, и почему человек на другом конце трубки так хочет получить ее назад. Странно было только одно: я почему-то не чувствовал никакого страха. Все происходящее казалось мне естественным, само собой разумеющимся.
— Ну! — поторопил меня собеседник. — Ты меня слышишь?
