Я взял блокнот и приступил к делу. Это оказалось проще, чем я думал — то таинственное нечто, что настораживало в фигуре, совершенно не мешало ее срисовать. Когда я закончил работу, в коридоре явственно послышался скрип. Осторожно приоткрыв дверь, я увидел, что возле входной двери, черная, как смоль, стоит лошадка-качалка, один в один та, что была у меня в детстве. Да это и была она: приглядевшись, я увидел, что хвост ее изрядно потрепан — работа соседского пса, который грыз все подряд. С тех пор прошло почти тридцать лет. Давно уже нет на свете пса, да и лошадка канула в небытие вместе со всеми детскими игрушками, а я по-прежнему ее помнил. Что же я, выходит, попал в прошлое?
В который уже раз за сегодняшний день я не удивился. Это казалось мне естественным — если человек мечтает о прошлом, он обязательно найдет туда дорожку. Вот и я ее нашел — при помощи этой странной книги.
Я пошел на кухню — обычно из окна ее открывался вид на соседнюю высотку. Так и есть — сейчас там была стройка. Тридцать лет назад высотке только предстояло быть построенной.
Я снова открыл книгу. Сразу после предупреждения о схеме № 15 появилась еще одна запись:
«ПОИГРАЛСЯ? МОЛОДЕЦ, ТЕПЕРЬ НАЧИНАЙ МОРВИЗ. ПОМНИ: ОН НИЧЕГО НЕ ПРЕДЛАГАЕТ, ЭТО ПРОСТО ПИЩА ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЙ».
МОРВИЗ оказался коротким — всего несколько страничек, да и на тех текста немного. В основном, это были туманные изречения вроде:
Из всех загадок Мироздания ни одна не пугает меня так, как острый угол в треугольнике.
Проф. А. Тарлышев
Или даже:
Мы думаем, что манипулируем системой, однако на самом деле мы лишь щекочем ее в самых нежных местах. Содрогания, которые мы принимаем за перемены, есть всего-навсего приступы хохота.
Цейтлин
Завершали МОРВИЗ слова: «ДАНКЛИГ создает путь, ЗОНКЛИГ ведет по нему».
После этого я ожидал еще одного предупреждения от моего неведомого союзника, но ничего такого не было. Начинался ЗОНКЛИГ, и если верить краткой аннотации, раздел этот учил «сокращать и приближать». На первой же его странице была нарисована геометрическая фигура, более сложная, чем те, что были в ДАНКЛИГе. Подпись гласила: «Остальные 475 — вариации. Выбирай любую». Делать было нечего, и я начал листать ЗОНКЛИГ. Остановившись на фигуре № 281, я принялся ее срисовывать. Едва я закончил, раздался звонок в дверь. Стараясь не издавать шума, я осторожно прильнул к глазку и увидел на лестничной клетке двух мальчишек лет десяти. Один был толстый, белобрысый — он сосал леденец. Другой был костлявый и такой рыжий, что слепило в глазах. Ожидая, пока я открою, они пререкались — при этом дохляк шепелявил, а толстяк сипел.
— Ну, ты и идиот, Брогсен, — говорил рыжий. — Мало ли что он не обновлен! Кто вообще сказал, что обновленный не может? Рябушинский из группы Исследования? Плюнь ему в харю! Даже необновленный может, если видит, понял?
— Да понял, понял, — отвечал толстяк. — Не ори. Подумаешь, увязли в ДАНКЛИГе, скинули тридцатку! Вернемся в институт, нас там обратно подконфигурируют. Каркасов вон вообще из ДАНКЛИГа не вылезает — и ничего ему не делается!
— Но Каркасов и ВВЕДЕНИЕ видит, идиот! — не унимался рыжий. — Да и шаров от него остается просто уйма, и ведь ни один не рассасывается! Сравнил Божий дар с яичницей! Меня больше интересует, почему мы здесь, хотя еще день? Мы же рассчитывали прибыть вечером!
— Это ЗОНКЛИГ может, — угрюмо ответил толстяк.
— ЗОНКЛИГ? — возмутился рыжий. — То ты не веришь, что он читает ДАНКЛИГ, то ты говоришь, что он и ЗОНКЛИГ разобрал? Брогсен, ты уж определись! Хотя да, — остыл он. — Судя по всему, ты прав. И если ЗОНКЛИГ работает…
— Значит, все идет своим чередом, — подытожил толстяк. — Слушай, Гарвиг, позвони еще раз, я просто до кнопки не дотягиваюсь.
— Ладно, — сказал Гарвиг и нажал на кнопку. Я открыл дверь.
— Ну, что я тебе говорил? — повернулся толстяк к коллеге. — ЗОНКЛИГ, как он есть! А ведь он нас еще и подслушивал? Подслушивал, а? — спросил он меня. — Отвечай!
— Это правда? — спросил меня Гарвиг.
— Да, — ответил я.
— Значит, ЗОНКЛИГ, — сказал Гарвиг задумчиво. — Брогсен, проверь квартиру — где-то он должен быть.
— Кто это — он?
— Шар, — ответил Брогсен и, пройдя мимо меня, отправился на кухню.
Некоторое время он гремел посудой, включал и выключал воду, открывал крышку чайника, пока, наконец, не воскликнул:
— Есть!
— Где? — спросил Гарвиг.
— Под раковиной!
— Размер стандартный?
— Чуть больше! Два и семь на троечку! Итого четыре по шкале Цейтлина!
— Ну, Слава, — сказал Гарвиг, — считайте, что вам повезло. Книга у вас? Пойдемте к вам в комнату, не будем мешать Брогсену.
Мы прошли в комнату. Я сел на диван, а Гарвиг устроился на высоком табурете и сразу принялся болтать ногами, как заправский мальчишка.
