Опубликовано: газета «Дагестанская Правда» (30 дек. 2003 года, тир. более 10 тыс. экз.).
Жил был мальчик. Ему было 7 лет, и он очень любил читать.
Но почему-то он часто забывал прочитанное, и ему приходилось перечитывать и перечитывать книжки по многу раз.
— Не оставляй книжки открытыми, — как-то сказала ему бабушка. — Оставленную без присмотра открытую книгу читает чёрт, и ты потом забываешь, что там написано.
Мальчик призадумался.
«Вот оно что! — подумал он. — Теперь никогда не буду оставлять книжки открытыми!»
И тут жалко ему стало чёрта. Ведь он, наверное, тоже любил читать… И стал мальчик думать, как бы сделать такое, чтобы и он ничего не забывал, и чёрт без чтения не остался.
Долго думал мальчик, пока не придумал. «Дай-ка я дам почитать ему то, чего сам не читал. Тогда и я, естественно, ничего не забуду, и чёрт останется довольным.»
Очень обрадовался мальчик своему решению, которое было воистину соломоновым. Взял он одну из сестрициных книжек (а оною оказался учебник по географии), и и положил ее на самое лучшее место за своим столом. Сам же, сев рядом, мальчик продолжил чтение «Робинзона Крузо», старательно переворачивая страницы и за себя, и за чёрта.
В этот день сестра возвратилась из школы чуть не плача.
— Вызывают меня на географии к доске, — рассказывала она, А я выхожу, и чувствую, что ничегошеньки и не помню. И что обидно, ведь читала же все. А тут раз, и забыла!
Жалко стало мальчику сестрицу. Не стал он, конечно, ей ни в чем признаваться, но решил впредь давать почитать чёрту только то, что не будет иметь таких вот последствий.
Пошел он в отцовский кабинет поискать, что бы такого предложить чёрту для чтения.
Отец мальчика работал редактором толстого литературного журнала, и чего-чего, а всякого чтива в его кабинете было просто завались. И стал мальчик выбирать.
Журнал, где работал папа мальчика, был не только толстым, но и маститым, и публиковал он опять таки, только маститых авторов, считая ниже своего достоинства одаривать прочих каким бы то ни было вниманием.
Благо в конце каждого номера, умеющий читать, да прочел бы сокровенную фразу: «рукописи не рецензируются и не возвращаются». А умеющий думать, да додумал бы «и не печатаются». Однако снова и снова находились чудаки, славшие в него свои опусы. Такие рукописи складывались в стопку, которая, по словам отца, являлась предбанником мусорной корзины. И стопка сия бывала небольшой только сразу после генеральной уборки.
— Может хоть чёрту будет интересно почитать, — подумал мальчик, и вытащил оттуда первую попавшуюся рукопись.
Прошло несколько дней. И однажды мальчик нечаянно услышал обрывок разговора родителей.
— …Он всю жизнь писал роман, который никто не хотел читать. Уговорил таки меня взять свою писанину. А вчера его увезли в сумасшедший дом с полной потерей памяти.
В ту ночь мальчику приснилась дорога, по которой неторопливо шли и беседовали двое: чёрт и тот автор. Мальчик никогда не видел ни чёрта, ни того автора, но сразу узнал их.
Они уходили прочь.
Утром мальчику очень захотелось прочитать, что же написал этот человек, но листы рукописи обуглились, и букв разобрать уже было нельзя.
С того дня мальчик перестал забывать прочитанное. Со временем, как это часто бывает, он тоже стал редактором толстого и маститого литературного журнала. Никогда больше ни во сне ни наяву не видел он ни чёрта, ни того автора, но каждый раз открывая новую рукопись в тайне надеялся увидеть ту, которую так никто и не удосужился прочитать, пока не стало слишком поздно.
Впрочем стопка непрочитанных рукописей не становилась от этого меньше…
