Таня врала, никаких соседей она бы не позвала. Рядом — Фроловы, они сейчас на работе оба, дети их, уже взрослые уехали кто куда из посёлка, так что там пусто сейчас, а слева — баба Лида, она глухая, кричи, не кричи — ничего не услышит. И телефона у них дома тоже нет, матери на работу не позвонишь, да и не на работе она сейчас. Что же делать?
Дяденька ручку дёргать перестал и опять начал уговаривать:
— Аня, девочка, открой, я тебе всё расскажу, когда откроешь.
Это его «девочка» особенно почему-то пугало Таню. Слово как слово, но изо рта с пухлыми красными как у куклы губами оно звучало как-то странно. И протяжно: «де-е-ево-о-о-очка».
— Я милицию вызову! — неожиданно для себя крикнула Таня, и тут же сделала вид, что уже звонит «02», — алло! Милиция?
За дверью послышались шаги. Она подошла на цыпочках, и, взобравшись на стул, глянула в глазок — за дверью никого не было.
Мама пришла так скоро, что Таня решила, что вернулся он. Раздался скрежет ключа в замке, тут же грохот упавшего стула, и стук двери, не пускаемой цепочкой:
— Ты какого это заперлась?! — заорала мать, и Таня бросилась открывать.
— Мам, тут такое было… — начала она, но та перебила её, недослушав:
— А если бы я ключи не взяла? На улице ночевать? Не смей дверь закрывать! Слышишь? Кому сказала?!
— Мам, послушай! К нам какой-то дядька ломился в квартиру! — Таня хотела всё рассказать матери: и как он в автобусе с ними ехал, и как выследил, где она живёт, и что звал её Аней, а главное, какая она оказалась находчивая, и напугала его милицией. Но не успела. Лицо матери перекосилась, и она закричала, как всегда, в ярости, брызгая слюной:
— Так ты что, дверь ему не открыла? А если это был мой знакомый и он меня искал?!
— Он какую-то Аню искал, — Таня опять попробовала объяснить, но тут мать разозлилась не на шутку:
— Аллу! Аллу он искал! Меня! Это мой знакомый! А ты, гадина такая, закрыла перед человеком дверь, он теперь обидится и уедет, и мы с ним не повидаемся! Не смей дверь закрывать!
Мать замахнулась, собираясь, ударить её со всей силы, но Таня успела присесть и прикрыть голову руками, потому, только выругавшись, мать ушла, хлопнув дверью.
— Ты, Танька — тупая, — это ей подружка Катька Семенова всегда говорит, — вот делай как я, и проблем не будет. Я всё делаю, как моя мать хочет. Сказала «прыгай» — прыгаю, сказала «бегай» — бегаю, а ты вечно споришь, потому мать тебя и бьёт.
Таня всё равно дверь закрыла. Мать, оказывается, дома побывала. Таня только сейчас сообразила, что она была не той одежде, в которой на работу ходит, у неё для этого есть костюм: пиджак и юбка, а надела платье, которое называется: «из джерси». Понятно, что не выспалась, оттого и злая.
Вечерело. У Фроловых хлопнула дверь в квартиру — вернулись с работы, и оттого Тане стало уже не так страшно. Дядька Фролов услышит, если она закричит, а это совсем другое дело.
— Таня! Слышишь меня!
Таню даже подбросило от неожиданности, только потом сообразила: папа с работы вернулся, он ключ никогда не брал.
Странно, но отец был выпивший.
— Я уже почти дошёл до дома, но встретил маму, зашли с ней в кооператив.
Кооператив — это у них в посёлке называется так коммерческий магазин, а рядом с ним — кафе. В кооперативе всё страшно дорого. Вначале, как только он открылся, они ходили с девчонками посмотреть на полки с ярким товаром, но потом стали у тех жвачки пропадать с прилавка, их и прогнали. А тут мать сама повела отца в кооператив пить!
— Танюш, ты мне ванную набери, — попросил он.
Из-за шума воды Таня вначале и не поняла, с кем это отец разговаривает, голос вроде как не матери.
В коридоре стоял тот самый плешивый дяденька, разыскивающий Аню и что-то бубнил себе под нос, а над ним возвышался как огромный медведь папа, уже раздевшийся до трусов, в одном носке, но оттого не менее внушительный и повторял:
— Я не понял, ты как сюда попал, мужик?!
Дяденька метнул крысиный взгляд на Таню и попятился к двери. Отец шёл на него, топая своими крепкими, широко расставленными ножищами, и Таня, не успела испугаться ни на секунду, потому что каким бы пьяным папа не был, но с ним ей ничего не было страшно.
Мама вернулась поздно вечером, когда отец уже спал. Входную дверь Таня не закрыла, как она и велела, не хотела больше скандалов, но сидела у родителей в спальне и смотрела на спящего папу. Из коридора доносились голоса: мать пришла не сама, это был голос соседки с четвёртого этажа:
— Слышала, что случилось? — спрашивала та. — Веры Саниной дочку какой-то мужик хотел прямо из квартиры украсть, хорошо, что она вернулась и отбила её.
— Людку?
Таня вышла из комнаты, когда дверь за соседкой хлопнула.
— Отец спит? — равнодушно спросила мать.
— Спит. А тот дядька опять приходил.
Мама, переменившись на глазах, взвизгнула:
— И ты снова дверь заперла?
— Нет! — закричала в ответ Таня, и рассказала, как отец наткнулся на дядьку, зашедшего в квартиру, и выгнал его.
Мать вдруг быстро успокоилась, махнула рукой, вроде как смирившись и сказала непонятное:
— Эх, плакали наши денежки.
