- Алкаша ращу. Женя! У нас Илья, - алкоголик!.. Блин, Илюшка, Попрыгун как пружина, без разбега прыгает, вот же… Ну, всё, пойду, такси внизу подожду, не скучайте тут.
Попрыгун удивлённо смотрит на меня, спрашивает, куда Митька пошёл. Я отвечаю, потом беру Женьку за плечи, усаживаю в кресло, а сам лезу в свой стол за венчиком этим чёртовым. Почему чёртовым? Да потому, что искать же его теперь три часа! Нет, ну что за сучий потрох, что же это за лажа такая тухлая, - вот ведь каждую неделю я шмон у себя в столе делаю, а один чёрт, - шмурдяк, он шмурдяк и есть, и откуда только что берётся… Ну, правильно, вот он, в самом таком месте.
- Женька, вот. Держи, только это, в коробочке он был такой, так коробочка того, она ж бумажная была, но ладно, сам-то он целый.
- А что это, Илья?
- Это такая штука… Погоди, вот тут, по-моему, ленточку вот эту бумажную надо надорвать, тогда и… Ага, точно. Короче, это чтобы чай взбивать, в Японии такой чай пьют, я тебе рассказывал, с… Жека, как П-Е-Н-А будет, я забыл… Ага, с пеной.
- Ух, ты… А какой красивый!
- Так ведь Женька! Я же потому его тебе и привёз, я ж знаю, что ты всякие такие штуки любишь, я ж сразу понял, что тебе понравится… Не знаю, по ходу, из бамбука, что ли. Как-то так вот они его делают, хитро… Да копейки! Он же одноразовый, прикинь… Да, потом выкидывают… Забыл я, Жека, как он называется…
Прыгун зачарованно рассматривает эту ерундовину, поднимает ладошку на уровень глаз, ставит на неё этот венчик, крутит его медленно, и при этом у Женьки такое лицо делается… Обожаю! Я вспоминаю, как он у нас с Митькой, когда мы из Венеции приехали, как Попрыгун форколу увидел, КАК он смотрел на неё. А мы с Митькой переглянулись, хмыкнули одинаково, и тут же подарили форколу Прыгуну, хоть она-то не ерундовина, это же самая важная часть у гондолы, без форколы та и не поплывёт ни шиша, неуправляемая гондола будет без неё, на форколу ведь весло опирается. И уж вовсе не в копейки она Митьке обошлась, ведь каждая форкола только для своей гондолы подходит, а гондол на всю Венецию, если две сотни есть, то это до хрена…
- Я, Илья, спасибо тебе скажу, конечно, но вот только почему же ты забыл-то про это? Ну как же можно, Илья? Красиво ведь как…
- Красивая штука, согласен. Хм, а интересно, почему у японцев почти всё такое, - вроде и смотреть особо не на что, а чем дольше смотришь, тем труднее оторваться?
- Да. Спасибо. Ты… Я ведь… Илья, мне же кроме мамы…
- У-у-у, начинается! Ты успокойся, Попрыгун, а я щас приду…
Я иду на кухню, особо там мне делать нечего, но пускай Попрыгун один побудет, так он успокоится быстрее. Вот Митька говорит, что эта его впечатлительность стоит больше, чем отвага многих тех, кого он знал. Если Митька так говорит, так оно и есть, он такие слова просто так не скажет. А я ещё думаю, что Прыгун ведь и потому такой с нами, что всю его недолгую жизнь, ему приходилось всё внутри прятать, и обиды, и слёзы… Блядь! Ну вот не пойму я нихуя, как вот можно такого Женьку обижать! И ещё удовольствие при этом… Я-то сам и не через такое прошёл, но это у нас в детдоме в обязаловку было, там все через это прошли, да и то, сбежал я. А вот так вот, просто-запросто, потому что тебе в кайф глухого пацана до слёз довести, просто потому, что он глухой… Мда.
Я заглядываю в комнату, - ну, ясен перец, - Женька сцапал у Митьки из принтера лист бумаги, рисует этот свой венчик. Я, улыбаясь, на цыпочках иду к дивану, но Прыгун чувствует, что я в комнате, поворачивается в кресле, смотрит на меня, улыбается мне… Говорю же, - обожаю!
- Ладно, ладно, Женя, порисуй, я почитаю с децел…
Женька солидно мне кивает, - ну да, и это дело, почитай, - и продолжает рисовать. А я не читаю, я смотрю на него, на его голую загорелую спину, как под кожей напрягаются и расслабляются тонкие мышцы, как Прыгун то вытягивает шею, то наклоняет на бок вихрастую башку, то откидывается назад, то подаётся вперёд… И думаю. Вот, - думаю я, - Митька мечтал о младшем брате, и у него появился я. Хотя я Митьке не только младший брат, а Митька для меня не просто старший брат. А Прыгун мечтал, чтобы у него появился старший друг, старший брат, чтобы такой как я, - чтобы и защитил, и любил, и понимал. И у Прыгуна появился я. Ну, что ж. Так и должно быть, они же, - и Прыгун, и Митька мой, - они же этого достойны, они же и не такого ещё достойны, - ну, а я? Я. Вот такой, какой есть, - чёртик из коробочки, - я о чём мечтал, и достоин ли я Митькиной любви, и любви этого вихрастого пацана, который ни шиша не слышит, и который лучше многих и многих пацанов, которых я знал? Я не знаю… Но я буду стараться, хоть всю жизнь, если потребуется, но ни Митька, ни Прыгун не пожалеют, что я у них появился, что я на всю жизнь теперь с ними, навсегда, до самой смерти и дальше… И это решено уже всё, так и будет, но если бы не Митька…
