Гигантская двухголовая птица спикировала к земле почти одновременно с Кейром – тот совершенно не заметил, когда Тео и Вильф успели совершить слияние. И в этот же момент полуволк понял, что землю ему перестало быть видно.
Вернее, там, где только что была земля, раскинулась теперь какая-то тёмная густая сеть, напоминающая грозовую тучу, но не мутную, а наоборот, лаково бликующую на солнце, словно краска на раме его байка.
Не успевший сбавить скорость Кейр по инерции с размаху врезался в эту сеть, и его тут же со звонким щелчком подбросило вверх, будто на батуте. Он попытался располосовать неожиданное препятствие тонким, почти невидимым на солнце энергетическим кинжалом, но следы от ударов тут же затягивались снова. Тогда Кейр прыгнул на растянувшуюся уже до самого горизонта сеть на все четыре лапы, стараясь порвать её длинными хрустальными когтями.
Ничего не получалось.
«Откройс-ся, юный воин, быс-стро!!» – оглушительно грохнул слитный, обжигающий голос-приказ в его ушах. Кейр судорожно сжал челюсти, но деваться было некуда, и он послушно развёл в стороны лапы, сосредотачиваясь:
«С-силы и кровь…»
Чёрт, сейчас бы только не заорать…
Когда собственной энергии не хватает для полноценного удара, во время битвы отдаёшь её тем своим соратникам, которые справляются с задачей лучше, – это закон. Кейр терпеть не мог находиться на подпитке у старших – благо, в учебных схватках такой необходимости почти никогда и не возникало. Снимать болевые блоки ему, что неудивительно, до сих пор удавалось гораздо хуже, чем их ставить (во время тренировок Тео использовал обычно методики довольно действенные, так что ставить-то блоки как раз после девяти сломанных пальцев самое позднее на десятом волей-неволей приходилось учиться автоматом).
Да и вообще приёмчик сам по себе был откровенно страшненьким. Открывшись, всякий раз поневоле опасаешься, что тебя, увлёкшись и случайно опустошив до дна, мимоходом угробят свои же… но тут уж ничего было не поделать. На кой, спрашивается, тули-па оруженосец, который не приносит ему пользы в бою?
А сейчас если у кого и выйдет дематериализовать эту чёртову тучу, так это у крылатых…
Тело, будто распятое на невидимом колесе, от кончиков одной лапы до кончиков другой пронзило острой, режущей болью. Кейр не удержался и всё-таки взвыл, словно подвешенный в петле из невидимой колючей проволоки; мгновенно онемевшее туловище, удерживаемое в воздухе уже только исключительно посторонней волей, окатило жгучим холодом, как будто его швырнули в ледяную зимнюю воду.
К счастью, это продлилось недолго.
Раздался похожий на удар колокола звук, и с крыльев двухголовой птицы синхронно сорвались две тяжёлые металлические стрелы.
Потом ещё и ещё раз…
Стрелы врезались в силовую преграду с оглушительным шипящим свистом, и несколько мгновений позже туча под ними стала растворяться мыльной пеной, плавающей на поверхности воды, и Кейр лихорадочно свёл лапы на груди, чтобы не упасть, почувствовав, как крылатый вновь разрывает энергетический канал.
Тэнгу опустились на землю, одновременно принимая антропоморфный вид. Кейр нырнул следом за ними и тоже приземлился на расстелившееся до самого горизонта бесконечное известняковое плато.
Полуволк огляделся; он отчётливо чувствовал ещё, что энергетический след обрывался именно здесь.
Камни, камни, камни. Редкие, низкие, тёмно-зелёные то ли кусты, то ли пучки какой-то высокой травы, бело-серые пятна будто бы слежавшейся соли тут и там… прямые как стрела железнодорожные рельсы, тянущиеся сквозь эту пустошь от края горизонта прямо к другому его краю… и ничего, и никого больше.
Оба ни-шуур бесследно исчезли.
И Аспид вместе с ними.
– С-сопляк… – Вильф с корнем выдрал из каменистой почвы мелкое засохшее деревце с побелевшими высохшими ветвями и с размаху швырнул его о землю. Деревце немедленно вспыхнуло, окутанное тучей вонючего чёрного дыма. – Он ведь даже не был толком ранен! КАКОГО ЧЁРТА он делал всё это время на земле?
Медноголовый резко повернулся к Кейру:
– Почему вы не восстановили с-связку, юный воин? Вы что, мало тренировалис-сь в паре, а?!
Полуволк беспомощно пожал плечами:
– Я видел только, как он…
– Я тоже всё видел!! – оборвал его Вильф; красные глаза с вытянутыми щелевидными зрачками полыхнули ослепительным рубиновым светом. – Вот же ведь бес-столочь… недоношенный молокосос-с…
Кейр предпочёл смолчать и на всякий случай незаметно отступил на пару шагов в сторону, чтобы ненароком не попасться птицеголовому под горячую руку. Он знал, что Вильф отходчив, но находиться поблизости, когда тот всерьёз бывал чем-то взбешён, всегда было чревато для окружающих очень травматичными последствиями. А у Кейра всё тело и так уже страшно ломило после недавнего боя, а в глазах мутилось из-за оттянутой только что энергии.
– Что ж, – в голосе стоящей рядом с медноклювым стальной полуптицы послышалась недобрая усмешка. – Возможно, наши враги и не будут с малышом особенно уж жестоки… как ты думаешь, Вильф?
