…а вот если Аспида там чем-нибудь шантажировать будут? Или вообще пытать?
Вряд ли ведь все ни-шуур такие уж невинные детки, как его маленький мотылёчек (ну то есть не «его», конечно, а просто… ну просто мотылёчек, тут же поправил себя парень) – иначе тули-па не считали бы их хоть сколько-нибудь серьёзными противниками…
Твою мать, сколько, интересно, сейчас уже времени вообще?
Кейр дотянулся до лежащего на полу рядом с кроватью телефона, провёл пальцем по дисплею – и мобильник вдруг завибрировал прямо у него в руках, заставив парня вздрогнуть.
Входящий вызов.
Фея Динь-Динь из старого мультика на аватарке.
«Ну вот. Довспоминался, называется, – парень чертыхнулся про себя. – Почему она, интересно, звонит? Чёрт. Никогда же раньше не звонила… Может быть, лучше не отвечать?»
…а вдруг у неё там что-нибудь случилось?
«Да ладно», – нервно оборвал себя Кейр.
В конце концов… Он-то уж точно никогда не собирается становиться перебежчиком.
И светлячок ровным счётом ничего про него не знает. И не узнает. И вообще это всё почти что анонимно. Просто ни к чему не обязывающий трёп, всё равно что с какой-нибудь там смертной. Ничего конкретного или там опасного.
Ведь правда?
– Слюнтяи… – мальчишка презрительно поджал губы. – Правители давно бы уже посадили вас всех пятками над костром, а потом только… может быть… начали задавать вопросы.
– А тебе, значит, так сильно хочется быть посаженным над костром? – начал Навид, медленно закипая.
Разговор в подобном тоне продолжался уже битый час, и Диана отчётливо видела, что терпение у черноволосого начинает понемногу иссякать.
– Хватит, пожалуйста, – тихо попросила она. – Он же совсем ещё ребёнок…
– Я не ребёнок! – выкрикнул мальчик. – Я давно мужчина, в отличие от тебя… паршивый предатель своей расы! – добавил он, яростно глядя на Навида.
Тот сделал шаг вперёд, мгновенно наливаясь кровью.
– Ну раз уж тебе так непременно хочется говорить со мной по-мужски, щенок…
– Прекрати немедленно! – Диана резко перехватила его занесённую для удара руку. – Он же тебя просто провоцирует, неужели ты не понимаешь?
– А вот сейчас и спровоцирует, – огрызнулся Навид, выдёргивая у неё ладонь. – Будешь мне доказывать, что если этот тули-па выглядит так, будто ему нет ещё пятнадцати, он чем-то сильно лучше остальных своих сородичей?
Диана пристально посмотрела ему в глаза, и черноволосый отвернулся, пробормотав что-то неопределённое, и стал старательно разглядывать маленькую финиковую пальму, стоящую в глиняном напольном горшке в углу около окна, как будто вдруг увидел среди её островерхих желтоватых листьев что-то страшно интересное.
Всё было неправильно.
Диана видела, что мальчишке сейчас горько, очень страшно, одиноко, стыдно – видела, но никак не могла объяснить. Тянущиеся от него энергетические токи, пронизывающие душный воздух спальни, просто болезненно били ей по нервам слабыми электрическими разрядами.
«Это всё эмпатия», – подумала женщина. При работе в школе эмпатия ей всегда только помогала. Сейчас – мешала.
Диана знала, что все ни-шуур были в той или иной степени эмпатами, но те, кто поопытнее, наверное, просто умели как-то осознанно этим управлять. Знали, как вести себя, чтобы ощущения, транслируемые чужим сознанием, не затмевали свой собственный рассудок. В конце концов, у них действительно есть одна, самая главная задача… и Диана полностью доверяла Хауку.
…но она никак не могла избавиться от ощущения, что они сейчас всё, совершенно всё делали не так.
Только вот КАК надо делать, женщина не знала. В бою она и то всегда чувствовала себя уверенней. В бою, в конце концов, всё обычно бывает гораздо проще…
– Ему действительно нет пятнадцати, Навид, – Алекс присел на краешек резного деревянного письменного стола, задумчиво вертя в пальцах пульт от силового замка. – Ты же сам чувствуешь, что это не изменённая материя.
– И что это меняет? – черноволосый повернулся к нему всем телом; голубоватая напольная плитка скрипнула под его босыми ступнями. – Знаешь, сколько у него уже может быть крови на руках? Да по локоть! Поверь мне, я в своей жизни достаточно насмотрелся, на что в его возрасте уже вполне способны такие детки… Да и теперь… в полиции… вижу то же самое, – договорил он, постепенно остывая.
– Вы просто слабаки и слюнтяи, вот и всё, – мальчик вновь скорчил деланно-пренебрежительную гримасу. – Вы ведь меня всё равно в живых оставите, верно?
– Был бы ты постарше… – процедил Навид сквозь зубы.
– Достаточно, Навид, – устало оборвал его Алекс. – Вот сейчас в самом деле достаточно. Ты ведь видишь, как его уже выдрессировали, – он посмотрел на мальчишку и хмыкнул. – Тоже мне, мальчиш-кибальчиш… пионер-герой перед расстрелом…
– Вот, значит, как… – мальчик бросил на него короткий хмурый взгляд исподлобья. – Земляк, значит… Только не думай, что это что-нибудь изменит.
– Да уж не думаю, – проворчал Алекс.
Потом подошёл ближе, присел рядом с кроватью на корточки и опёр локти о колени.
