– А почему она отказалась? – вырвалось у Аспида, и он немедленно прикусил язык. – Прости, я лезу не в своё дело, – тихо добавил он.
Вильф тут же хлопнул его по губам.
– Если я ещё хоть раз услышу от тебя слово «прости», юный воин, мне придётся скрепить тебе челюсти большой железной скобой… и будешь у меня ходить с ней до тех пор, пока не выучишься говорить прилично. Очень действенный метод, по себе знаю, – сузившиеся глаза мужчины слабо блеснули алым. – Я понятно выражаюсь, маленький тули-па?
– Я лезу не в своё дело, но мне интересно, – торопливо поправился Аспид.
Он знал, что рыжеволосый вполне может и не шутить.
– Вот так-то лучше, – ухмыльнулся тот. – А насчёт почему… Ну-у, было там кое-что… кое с кем. Но эта трогательная история не для твоих нежных детских ушек, Аспид. А с чего это ты вдруг вообще набрался духу задавать своему делателю подобные вопросы, м-м?
– Иногда думаю о родителях, – ответил мальчик, рассеянно то выпуская, то снова втягивая когти на вытянутых руках. – В смысле… О том, что было бы, если бы они не погибли.
На самом деле родителей он в последнее время вспоминал всё реже. Ну ведь и правда – какое отношение могли иметь все эти воспоминания к его нынешней жизни? Какой смысл думать о том, чего у него не было и уже никогда не будет? Но всё-таки изредка…
«А ведь, будь родители живы, эти браслеты должны были бы достаться не мне, а маме, – кольнула Аспида неожиданная мысль. – И донья Милис пришла бы тогда к ней… а мы с папой остались бы навсегда смертными. Интересно, как всё сложилось бы тогда?»
А Кейр ведь ещё как-то однажды говорил, что некоторых смертных активаторы могут даже и вовсе убить во время первого слияния…
– В том, что твоих родителей больше нет, – твоя сила, юный воин, – покачал головой Вильф. – Ты рано принял зверя и уже почти не имеешь во внешнем мире привязанностей, которые могли бы сделать тебя уязвимым.
Одна из дымящихся, словно курительные палочки, медных стрелок наконец угодила в сочленение толстых костяных пластин на груди у монстра, и тот отчаянно заскулил, скребя по прозрачной поверхности искрящейся сферы слабеющими многопалыми лапами. Рыжеволосый сжал пальцы правой руки в кулак, и сфера тут же заполнилась языками ровного белого пламени, окуталась дымом и потом начала медленно таять в воздухе.
– М-м, красиво получилось, правда? Напомни попозже, чтобы я показал тебе, как работает техника клетки… Перестать быть уязвимым – это редкая удача, малыш Аспид. Иногда даже у тули-па могут уйти годы на то, чтобы этого достичь, – Вильф на несколько секунд замолчал, явно задумавшись о чём-то своём. – Но Владетель милостив и никогда не потребует невозможного от тех, кто служит ему верно…
– Уходите… – еле слышно повторил лежащий на земле, и Верене показалось, что тому сейчас очень трудно шевелить губами.
– О чём это он, Алекс? – растерянно спросила девушка.
Коротко стриженый темноволосый мужчина в перепачканном грязью чёрном драповом пальто опять что-то нечленораздельно забормотал. На его худощавом измождённом лице не было ни кровинки, правая ладонь была сплошь покрыта какими-то скользкими чёрными пятнами, вызывающими в памяти девушки картинки обморожений с когда-то оконченных курсов первой помощи.
– Скорее всего, о том, что эта штука, которая его чуть было не угробила, может перекидываться с человека на человека, – проворчал Алекс. – На обычного человека, я имею в виду…
Голос его был напряжён и сосредоточен, но настоящей тревоги в нём вроде бы больше не слышалось. «Значит, всё должно быть не так уж и страшно, – подумала Верена. – Как же хорошо, что мы оказались рядом…»
Как хорошо, что Алекс всегда знает, что делать.
Небо над головой сделалось уже совсем ясным, и в нём звуками тростниковой флейты вовсю разносились переливчатые птичьи трели. С широкого шершавого камня совсем рядом с Вереной вдруг с кряканьем вспорхнула серо-коричневая утка с полосатыми крыльями, сделала широкий круг в воздухе и с шумом спикировала на воду, оставив на поверхности озера длинный пенистый след.
Всё вокруг было таким безмятежным, таким мирным… и было что-то страшно несправедливое в том, что прямо здесь, посреди всех этих первозданных, чарующих альпийских красот мучительно стонет, не в силах подняться с земли, беспомощный человек, с которым явно приключилась какая-то страшная беда.
Мужчине наверняка было сейчас очень больно. Верена не могла избавиться от ощущения, что она чувствует его боль как свою – в груди, в горле, в желудке, – и только судорожно пыталась удерживать собственные блоки, чтобы не начало мутиться сознание.
Иначе хорошая же из неё выйдет помощница…
Алекс прикоснулся двумя пальцами к ямочке у мужчины между ключиц.
– Знаешь, дай-ка мне руку, Верена. Этот бедняга уже больше не потеряет сознание, но надо бы теперь ещё восстановить ему телесное… Вдвоём это будет быстрее.
– Что я должна делать?
