— Вспомнил. Это дом продавщицы с сельмага, что ли? Так они в бане склад устроили. Свет отключили, а мужик её попёрся со свечой за товаром. Свечу на ящики поставил, она с ящика упала, и прямо на бутылки с ацетоном. Об этом вся деревня говорила… При чём здесь дракончики?
— Короче, надо всё получше продумать, продумать все мелочи. Как, кто, где…
— А я согласен с Петровичем. Выпускаем их, а они разлетаются и сидят по углам.
— И что?
— А то. Слетается пара и — «Бах!». Вместо луча — пожар. Думать надо. Лучше думать, если берёмся. Давай ещё по пивку.
Они сидели долго, не торопясь продумывали все детали предстоящей охоты. Решили, что ловить будут простыми ловушками для птиц. Три клетки поставят в разных местах, насыпят туда приманку — кедровые орешки, которые даст Петрович. Его шурин живёт в Томске и оттуда присылает ему орехи. Целый мешок.
А вот дальше, когда в клетках уж будут сидеть дракончики, делать будут так: «У дочки Петровича есть столитровый аквариум. Дочка-то у него уж выросла и замуж успела выскочить. Рыбки, которые плавали там, давно уж сдохли, и аквариум стоит ненужный в сарае…»
— Ну да, конечно. У Петровича и баня ненужная, и аквариум… Заходи, всё бери. Я и штаны последние сниму. Давай к тебе заглянем, что у тебя, Паша, в сарае-то стоит? Может, там что получше моего аквариума есть. Давай посмотрим? Что-то ты не очень кого к себе пускаешь. Или вот к Серёге…
— А что — Серёга?.. У меня-то и детей не было никогда. Откуда у меня аквариум-то?
— А ничего, может быть, мы получше аквариума что найдём…
— Так. Или мы сейчас здесь переругаемся и разойдёмся, или дело сделаем. Тебе что, аквариума жалко? Жаба душит? Ну нет у меня такой посудины. Бутыль есть. Это ёмкость пластмассовая на двадцать литров. Да, с широким горлом, но луч оттуда может не пройти! Что мы искать будем? Короче, что я тебя всё время агитирую? Не согласен, так и скажи. Найдём другого, кто не зажимает всякую фигню для общего дела.
— Эта фигня денег стоит.
— И что с ней станется? Мы что, у тебя забираем её? Подвезёшь, поставим на полянке, птиц туда кинем, луч сквозь стекло легко пройдёт… Дело пустяковое.
— А зачем на поляну тащить? Давайте прямо у меня во дворе…
— Слышь, ты, умник…. А если луч у тебя во дворе укажет место?
— И что? Меньше хлопот…
— Ты же — такой жлоб, что орать будешь, насочиняешь, что это твой дед в революцию закопал, и кинешь нас легко и непринуждённо!
— Точно. Может.
— Обидеть хотите. За кого вы меня держите? Я что, у вас когда-то что-нибудь украл? Да после этого я с вами… Я с вами…
— Стоп, стоп, мужики… Сейчас договоримся, и дело не сделаем, и врагами расстанемся. Остынем. По пиву…
Они допили пиво и согласились, что лучше операцию провести подальше от чужих глаз и искушений. Тем более что луч, действительно, может упереться в заборы, а то и до здания сельсовета добить. Оно ещё до революции построено. Может, конечно, прежние хозяева и припрятали в нём что-нибудь, только, даже если удалось бы выкопать клад, делить пришлось бы уж на четверых. С тем и разошлись, договорившись о том, что будут молчать и вести втайне подготовку к необычайной охоте.
Сезон цветения огнеробов приближался, и охотники стали готовить ловушки, чтобы не упустить время. Они сделали проволочные клетки с закрывающимися дверцами. Когда птица залетит за приманкой, она заденет крылом подпорку, и дверь упадёт.
Снаряжение было подготовлено своевременно. В дальнем углу сарая Петровича сложили три ловушки, три лопаты, три мощных фонаря и брезентовый мешок для добычи.
Условились, что со следующей недели будут проверять огнеробы. И как только цветы зацветут, наступит время охоты.
День настал. Павел обошёл партнёров и назначил встречу в близлежащей рощице ровно в час. Проверив для безопасности, что за ними не следили, он объявил, что операция назначается на сегодня на ночь.
— Забираем ловушки и ставим их в разных местах, где цветов побольше. Проверяем. Если хотите, я готов этой ночью самостоятельно всё поставить. Меньше шума будет и суеты…
— Нет, давайте делать всё вместе, чтобы никаких подозрений, кривотолков. А так «Давайте я сам». Я хочу присутствовать на всех этапах охоты, — твёрдо и строго сказал Петрович.
— Лады. Так оно и лучше. Чтоб никаких подозрений, — согласился с ним Паша.
Петрович полдня ходил по двору. Переставлял инструменты, перебирал гвозди в большом ящике, выбрасывая в ведро уж совсем безнадёжно гнутые и ржавые. Потом пошёл пить чай, покрутил каналы на ТВ, полежал: «Вечером идти за добычей. Вечером идти. Надо отдохнуть, вздремнуть». Но мысли, словно пресс, давили и давили на мозг. Ничего хорошего, только беспокойство: «Ну что же так тревожно на душе? Что не додумал, что не учёл, о чём потом пожалеешь?»
Он постоял немного у окна, потом повернулся, поставил табурет к шкафу и достал коробку из-под конфет. Спустился вниз, положил коробку на стол, сходил за табуретом. Присел у стола и раскрыл коробку, достал что-то, завёрнутое в старый платок.
