Сидят они в комнате большой, пьянствуют, а потом сон их сморил. Повалились, кто где был, и храпят. Дедушка, значит, в сарае, а Лисонька за печкой прячется. Испугалась она за батюшку своего очень. Что делать? Вот тогда-то она и вспомнила о волшебной пуговице. Достала она её, иголку с ниткой нашла и стала пришивать. А темно. Пальчики колет, вскрикивает.
Тут противный Степан проснулся да как крикнет: «Не замолкнешь, такая-разэдакая, к батьке твоему отправлю на холод, а завтра всех вас кончим. Семя змеиное».
Шьёт Лисонька, зубки стиснула, только слёзки из глаз, да кровь по пальчикам стекает.
прошептала заклинание чудесное…
— А что дальше было, бабушка? Волшебство случилось, да? — шепчет бабушке Лиза. — Колдунья прилетела?
— Ну да, Бэтмен на метле… — смеётся над нею брат.
— Сам ты… — колдунья… У неё много волшебства…
— Ну что, дальше слушать будете или спать пойдёте?
— Будем, будем… — соглашались дети.
— Ну вот, не помнит, как уснула Лиза, но только проснулась она от шума. Гости незваные бегали по дому, в окна выглядывали. Со стороны деревни кто-то двигался с огнями, факелами. Эти-то, гости незваные, до ветру пошли, ну и увидели. Всполошились: «Бежать надо. Много их там, не справимся!» И — во двор, к лошадям.
— А этого — как же? Давайте хлопнем! — не унимается Стёпка.
— Тебе надо, ты и хлопай. А мы будем ноги уносить, пока живы.
Повскакивали они на лошадей, ворота распахнули и — дёру. А Стёпка, злыдень, винтовку схватил и — к сараю, чтобы с дедушкой расправиться. Но Лиза, девочка сметливая, возьми да и спусти собак с цепей. А собаки-волкодавы и нагнали Стёпку, когда тот к сараю подбегал. Винтовку он бросил с испугу, еле до лошади добежал, в седло вскочил и ну — со двора. Да не тут-то было. Ворота распахнуты, а перекладину в темноте второпях он не заметил, да так лбом о бревно и звезданулся.
Подошли деревенские. Кто с ружьём, кто с вилами, кто с кольями. Матушка-то Лизина не стала дожидаться расправы над семьёй и, когда уснули окаянные, в деревню побежала. А люди Стёпку и не любили, и боялись. Понимали, что он и им позора своего не простит. Вот и пришли. Смотрят, кто-то в снегу в крови весь, но ещё живой хрипит.
— Слава Тебе, Господи, не дал руки кровью замарать. Собаке — собачья смерть.
— А как же, мужики, похоронить бы надо…
— Тебе надо, ты и хорони…
— Может, у него сродственники есть…
— Мать была, да он, проклятущий, забыл её совсем. Померла прошлым летом.
Похоронить его общество, конечно, похоронило, да только не на сельском кладбище, а в стороне, как бродягу.
— А как же пуговица? Это же пуговица помогла? — не унималась Лисонька.
— Может, и пуговица. Давно это было. Ну а теперь спать, спать, миленькие мои пострелята. Засиделась я с вами тут.
Водной харчевне сидели как-то трое. Жили они в одном посёлке на краю леса, были заядлыми охотниками и в общем неплохими людьми. А собрались они, чтобы обсудить одно дело важное. В лесу их заповедном, а был лес тот небольшой, как большинство лесочков в степном краю, появлялись время от времени дракончики: маленькие изумрудного цвета птички с острым гребнем, идущим по голове и шее. Оттого их и называли «дракончиками».
Дракончики жили по одному и лишь ко времени появления птенцов создавали пары. Любили дракончики лакомиться различными орешками, семечками. Но больше всего искали растение «огнероб» во время цветения.
Они садились на цветок и пили то ли росу, то ли нектар из него. Огнеробы в такие периоды пахли, как старый трактор: смесью старых масел и бензина. Бывали случаи, когда такие цветки вспыхивали огнём от солнечных лучей. Пламя выбрасывалось из бутона цветка с хлопком и дымом: «Бах!» Оттого их назвали «огнеробы».
Была легенда, никто не проверял, что дракончики могут указать, где спрятаны сокровища. Нужно только поймать три птицы и одновременно поместить их где-нибудь. Когда они окажутся вместе, произойдёт хлопок «Бах!», вырвется пламя, от которого образуется лучик, он и укажет место, где лежат сокровища. Это может быть грудка драгоценных камешков или золотой песок, как кому повезёт. Но есть одно условие, поймать нужно одновременно, и нельзя, чтобы птицы вместе остались парой, только три. Иначе произойдёт хлопок, и вместо луча вырвется пламя, которое может погубить искателя сокровищ.
— Мы ловим трёх по отдельности, потом заходим в баньку и раскрываем клетки. «Бах», и — луч. Идём по лучу, что находим, делим поровну.
— А банька чья?
— Твоя, конечно. Ты у нас — зажиточный, а мы с Серёгой — голь перекатная.
— И «Бах!» тоже в моей баньке?
— Да что там за «Бах!»? Хлопок. Вы, когда с кумом паритесь, у вас там поболе взрывы бывают от самогона.
— Ты кума не приплетай. Только не нравится мне это твоё «Бах». В Иванькове, тётка рассказывала, дракончики так шарахнули, крышу снесло и отбросило метров на шесть в сторону. Пожар был. Чуть дом не сгорел.
