Число и культура полностью

Еще один ответ, почему в политике реализуются дискретные формы: не только потому, что они типологически "архаичны", элементарны, но и потому, что конечная логическая дискретность в рамках существующих целостностей позволяет соответствующим политическим акторам проводить акт самоидентификации, в любой момент предлагая простой, по-своему логически исчерпывающий, внутренне непротиворечивый ответ на вопрос "что я есть". Логика подпитывает воображение, интуицию, социум самовоспроизводит себя в качестве рационального, реализуя экзистенциально значимый дельфийский завет "познай себя сам". Феномен нарушения идентичности, кризиса, трансформации из одной формы в другую (ЕС и, еще более, СНГ) заставляет вспомнить и о такой точке зрения: "Кризис – как бы объективный анализ, которому подвергает сама себя действительность недаром слово "кризис" означает "суд" и родственно слову "критика"" [7, c. 237].

Сказанное дает основания укрепиться во мнении: элементарно-математические закономерности – отнюдь не чуждое, не инородное звено в картине современного политического формообразования. Но почему привилегированное место принадлежит именно тетрарному принципу? Главное, собственно, было сказано раньше.

Новейшее время – помимо того, что оно есть эпоха масс и отличается образованностью населения, – обладает еще одной конститутивной характеристикой: человек современного типа живет, по нарастающей, не в естественной, а в антропогенной среде. Изменения в условиях жизни означают перемены в миропозиции. Реальность для нас неотрывна от плодов нашей деятельности, в ее образ интродуцирован коллективный субъект. Природа – физическая, биологическая, историческая – все менее ассоциируется с самостоятельным "грозным" объектом, естественная природа рекреативизируется (место отдохновения от груза урбанистических норм, но возвращение к ним всякий раз неизбежно) и превращается в предмет заботы, защиты, т.е. даже сохранение "первозданности" требует сознательных усилий.

Понятие объекта как того, что от нас не зависит, – продукт картезианской эпохи, канувшей в Лету. Человек ли, человекоподобный субъект – вновь сотворец реальности, каковым он считался на протяжении тысячелетий до нас (предки, боги, воплощенное Слово). На новом витке человечество возвратилось к архаическим установкам, не забыв при этом и недавно царившего в умах "объекта". Краеугольным камнем нынешнего мировоззрения становятся композитные субъект-объектные сущности. В науку о природе, физику ХХ в. шагнули соответствующие понятия: "наблюдатель" релятивистской теории, "экспериментатор" – квантовой. В 1960-е гг. утверждается антропный принцип, согласно которому исследуемая природа тавтологически такова, чтобы ее было кому исследовать, т.е. чтобы мог существовать человек. "Всё суть язык", субъект-объектный по характеру, – один из концептуальных лозунгов столетия.(67) "Опыт" Маха, "длительность" Бергсона, "феномен" Гуссерля, "экзистенция" Хайдеггера, бытие как "событие" Бахтина, приобретшие популярность дзэн, йога, психоанализ фундируют аналогичную область. "В основе полуфилософских-полухудожественных концепций мира – каковы концепции Ницше, отчасти Шопенгауэра – лежит живое событие отношения к миру, подобное отношению художника к своему герою" [43, c. 155]. Творцом истории являются массы – верим мы с середины прошлого века, и победное шествие демократий укрепляет нас в этом кредо. Подобное вторжение так или иначе конституируемого субъекта – теоретически очищенного, обобщенного и/или коллективного – в наше представление о реальности дополняет обычное оппозиционное мышление, n = 2, еще одним логическим звеном, n = 3 и, следовательно, неизбежно приводит к формированию четырехсоставных паттернов, М = 4. Этот вопрос обсуждался в разделе 1.4.1. Добавим лишь, что вывод справедлив и применительно к политическому мышлению – с тех пор, как массы, идеология превратились в активный фактор. Отныне политика не воспринимается в качестве "объективного" явления, не зависимого от действующих акторов. И значит, М = 4, процесс самоконструирования политических форм – чтобы обрести самосогласованность, избежать непреодолимого внутреннего кофликта – приводит к образованию такого стандартного паттерна. Роль основного "конструктора" принадлежит образованным массам, под запросы и критерии которых подстраиваются политики, при этом, согласно Ф.Боасу, чем меньше общество знает о действующей рациональной модели, тем более она пригодна для структурного анализа, цит. по: [434, S. 647].

К.Юнг некогда отмечал, что "психическая эволюция человека не успевает идти в ногу с интеллектуальным развитием и что бурный рост сознания, связанный с развитием науки и техники, оставил бессознательное далеко позади" [237, c. 50]. Если это справедливо (не мне судить) применительно к общественной морали и иррациональному бессознательному, то по отношению к рациональному бессознательному социума положение представляется на порядок благополучнее.