Число зверя полностью

– Мои тоже. Ох боже мой!

– Второй пилот, в мелком масштабе – по оси h вверх – минимальное смещение.

– Установлено, капитан.

– Выполняйте.

Снаружи нас окружало темное небо, земля виднелась далеко внизу.

– Ровно десять километров, – одобрительно сказал мой муж. – Астронавигатору приступить к проверке новой программы. Научный сотрудник, наблюдайте.

– Есть, сэр. Ая Плутишка – назад!

Мы снова находились на земле, там же, где и прежде.

– Научный сотрудник, докладывайте, – приказал Зебадия.

– Что докладывать? – потребовала разъяснений тетя Хильда.

– Мы испытали новую программу. Прошла ли она испытание?

– Э-э-э, кажется, мы вернулись туда, где были. В невесомости мы находились секунд десять. По-моему, испытание прошло удачно. Но только…

– Что «только»?

– Капитан Зебби, ты самый гнусный шутник на Земле! И на Барсуме тоже! Значит, это все-таки ты вывалил фруктовое желе ко мне в бассейн!

– Я тогда был в Африке.

– Значит, ты это подстроил!

– Хильда, помилуй! Я не говорил, что мы улетаем с Барсума. Я сказал, что нельзя терять ни секунды. Нам еще столько всего нужно обследовать. Вот мы и не теряем.

– Ну хорошо, а мои шмотки? Все висело на правом крыле. И где, спрашивается, они теперь? Болтаются в стратосфере? А где приземлятся? Как я их теперь найду?

– Я думал, ты предпочитаешь одеваться по-барсумиански?

– Да, но только по собственной воле, а не по чужой! Кроме того, они Дитины, она просто дала их мне поносить. Прости, Дити.

Я потрепала ее по руке:

– На этот счет не волнуйся, тетя Хильда. Я тебе дам еще. Вернее, подарю. – Несколько мгновений я раздумывала, потом твердо сказала: – Зебадия, ты должен извиниться перед тетей Хильдой.

– Ах ты боже мой… Шельма! Шельма, милая…

– Что, Зебби?

– Прости меня, я не хотел создавать у тебя впечатление, что мы улетаем с Барсума. Я куплю тебе новые вещи, на твой размер. Мы быстренько смотаемся назад на Землю…

– Нет уж, боже упаси! Там пришельцы. Я их боюсь.

– Я тоже. Я не договорил: на Землю-без-буквы-«J». Она так похожа на нашу, что, может быть, там в ходу американские деньги. А если нет, то у меня есть золото. Или на что-нибудь выменяем. Ради тебя, Шельма, я пойду на воровство. Мы отправимся в Феникс-без-буквы-«J» – завтра же – сегодня мы будем осматривать эту планету – твою планету – и мы будем оставаться на твоей планете, пока она тебе не надоест. Достаточно ли этого? Или мне еще сознаться в том, что я вывалил желе к тебе в бассейн – хотя я не вываливал?

– Ты правда не вываливал?

– Крест на пузе!

– Ну ладно. Вообще-то, это было забавно. Интересно, кто же тогда, если не ты? Может, пришельцы?

– У них розыгрыши погрубее. Шельма, милая, я не единственный фокусник в твоем цирке. Далеко не единственный.

– Кто его знает. Ну ладно, Зебби: поцелуй Шельму, и помиримся.

На земле, под правым крылом, мы обнаружили нашу одежду, а под левым – вещи наших мужей. Зебадия озадаченно посмотрел на них.

– Джейк! Хильда, кажется, была права. Я как-то совсем забыл, что это барахло висело у нас на крыльях.

– Так как ты объяснишь, что с ним произошло, сын?

– Не знаю, что и думать.

– Я тоже не понимаю, милый, – вставила тетя Хильда.

– А ты, дочь? – спросил папа.

– По-моему, я понимаю… но лучше помолчу.

– Зеб, машина ведь не двигалась. Вместо этого…

– Как не двигалась? – перебила тетя Хильда. – Джейкоб, разве мы не взлетали вверх? Мы же были там – пять минут назад.

– Да, радость моя. Но мы попали туда не двигаясь. Движение есть нечто вполне определенное: последовательная смена местоположений, длящаяся некоторое время. Но тут ничего не длилось. Мы не занимали последовательные положения между здесь-тогда и там-тогда.

– Не понимаю, – покачала головой тетя Хильда. – Мы же – вж-ж-жик! – взлетели в небо, потом – вж-ж-жик! – сели туда, откуда взлетели.

– Дорогая моя, не было никакого «вж-ж-жик»! Дити, объясни.

– Не знаю, сумею ли… – вздохнула я. – Не уверена, что для этого существуют обозначения. Тетя Хильда… Зебадия… Речь идет о прерывности. Понимаете, машина…

– А! Понял, – сказал Зебадия.

– А я нет, – упорствовала тетя Хильда.

– Вот смотри, Шельма, – сказал мой муж. – Машина тут. Дзынь! – она исчезает. Наша одежда падает на землю. Через десять секунд – хлоп! – мы снова там же, откуда исчезли. Но наши шмотки уже на земле. Теперь понятно?

– Кажется – кажется, да. Понятно.

– Рад, что тебе понятно. Потому что мне совершенно непонятно. Для меня это волшебство, – пожал плечами Зебадия. – Чистое волшебство.

– Волшебство, – заявила я, – это символ для любого непонятного процесса.

– Вот и я говорю, Дити: волшебство. Джейк, а если бы машина находилась в закрытом помещении? Что-нибудь изменилось бы?

– Как сказать… Это беспокоило меня в первый раз, когда мы с Дити совершили смещение на Землю-без-буквы-«J». Я тогда специально вывел нашу машину из гаража. Но, как мне кажется теперь, важно не то, что здесь, а то, что в пункте назначения. Там должно быть пусто – по-моему. Но проверять это экспериментально я бы не стал: страшновато.