Число зверя полностью

Я попыталась вспомнить, говорила ли я Зебби, что знаю русский. Своему мужу и Дити не говорила. Впрочем, если бы Зебби об этом знал, он бы призвал меня на помощь. Обычно я об этом не распространяюсь, потому что это не отвечает моей «личине». Я занялась русским из любопытства: мне хотелось прочесть этих великих русских романистов – Достоевского, Толстого и так далее – в оригинале, чтобы выяснить, почему они так знамениты. Я-то ни один из этих классических романов не смогла дочитать до конца (зато они меня отучили от снотворного).

Вот я и взялась за русский язык. На ночь надевала наушники и слушала русскую речь во сне, а днем занималась с преподавателем. Хорошему произношению я так и не научилась: от этих сочетаний из шести согласных подряд язык завязывается в узел. Но нельзя же читать на языке, если не «слышишь» слова. Так что пришлось осваивать устную речь наряду с письменной.

(Да, насчет этих «классических романов»: затратив кучу усилий, я наконец осуществила свое намерение – прочла в оригинале «Войну и мир», «Идиота», «Братьев Карамазовых», «Анну Каренину» и так далее. Поверите ли? В переводе они выигрывают: оригиналы еще сильнее наводят скуку и сон, чем переводы. Не знаю уж, для чего нужна русская художественная проза, но только не для развлечения.)

Я решила подождать. Мне совсем не хотелось становиться переводчиком, и кроме того, у Зебби или у Джейкоба вполне мог найтись с нашими гостями какой-нибудь общий язык. В подкрепление своего решения я сказала себе, что было бы весьма неплохо, если бы неизвестные решили, что никто из нас русским не владеет.

(В этот момент я неожиданно осознала, что думаю по-русски. Это самый подходящий язык для параноидальных мыслей.)

Когда Зебби включил внешние микрофоны, старший из тех двоих говорил младшему:

– …Не приведи господь, если Федор Иванович прослышит про эти твои рассуждения, Евгений. Чтобы всякие там, – (тут я одно слово не поняла: мерзавцы? глупцы?) – британцы могли нас в чем-то превзойти – он такого и слушать не станет. Так что ради бога, не называй ты этот странный… э-э… летательный аппарат «чудом техники». Скажи уж: «техническое чудачество».

– Слушаюсь. Позвольте открыть кобуру и снять оружие с предохранителя, ваше сиятельство? Чтобы защитить вас в случае чего, сэр.

Старший из мужчин расхохотался:

– Ты, голубчик, с британской сволочью небось дела не имел, а я их подлую натуру хорошо знаю. Главное, чтобы они в тебе слабину не почувствовали. И всегда первым начинай их поносить. Помни, что самый последний крепостной в ykraina выше, чем их так называемый король-император. Этот крепостной…

Но тут их диалог прервал Зебби:

– Arrêtez-là![63]

Младший заметно растерялся, старший же, ни на миг не сбившись с шага, ответил – тоже по-французски:

– Ты смеешь приказывать мне остановиться, британская свинья? Мне, царскому офицеру на русской земле! Я плюю на твою мать. Равно как и на твоего отца, если только твоя мать помнит, кто он был. Почему ты говоришь по-французски, гнусный британский шпион? Тебе никого не удастся ввести в заблуждение. Говори по-русски, – впрочем, если ты необразован, можешь говорить по-английски.

Зебби выключил микрофон.

– Как быть, Джейк? Перейти на английский, раз он так зациклен на англичанах? Или продолжать, как начали? Французское произношение у меня лучше, чем у него.

– У тебя-то получится, капитан, а у меня нет.

Зебби кивнул и, снова включив микрофон, заговорил по-английски:

– Мы не британцы и не шпионы. Мы американские туристы, и мы…

– «Американские»? Что за чепуха? – Он тоже перешел на английский язык. – Раз житель британской колонии, значит британец. Раз британец, значит шпион.

Мой муж протянул руку и выключил микрофон:

– Капитан, советую взлетать. Доводы на него не подействуют.

– Взлетим только в крайнем случае, второй пилот. У нас нет никаких запасов, даже воды. Я обязан попытаться договориться. – Он щелкнул тумблером. – Я не являюсь жителем британской колонии. Я Зеб Картер из Калифорнии, гражданин Соединенных Штатов Америки, о чем свидетельствует мой паспорт. Если мы нарушили границу, мы сожалеем об этом и приносим извинения.

– Шпион, это самый наглый блеф, какой я когда-либо слышал. Нет такой страны, «Соединенные Штаты Америки». Я беру вас под арест. Именем Его Императорского Величества Царя всея Руси, властью, данной мне наместником Новой России Великим князем Федором Ивановичем Романовым, я арестую вас всех по обвинению в шпионаже. Открывайте!

К этому времени они уже дошли до Аи Плутишки и стояли у левой дверцы. Зебби ответил:

– Вы не назвали себя и не представили никаких доказательств того, что вы действительно русский офицер. А также никаких подтверждений вашей власти над этой территорией, по всем признакам явно незанятой.

– Что? Какая чушь! Я граф Мориновский из Нового Киева, полковник императорской гвардии наместника. Что до моей власти, то взгляните на небо над вами! – Человек, назвавшийся полковником, вытащил пистолет, повернул его стволом назад и постучал рукояткой по дверце. – Я сказал, открывайте!