Зебби – человек выдержанный и благоразумный. Но оба эти качества отступают на задний план, если кто-то оскорбляет Аю Плутишку.
Он негромко спросил:
– Полковник, ваша машина вон там, впереди, на земле – в ней есть кто-нибудь?
– Что-что? Разумеется, нет. Как нетрудно заметить, это двухместный экипаж. Мой личный воздушный разведчик. Ну нечего, нечего. Кончайте разговоры и открывайте.
Зебби снова отключил микрофон.
– Ая Плутишка, по команде «Выполняй» направишь луч в точку прицела, интенсивность четыре, длительность одна десятая секунды.
– Поняла, босс.
– Полковник, каким образом вы предполагаете разместить четверых арестованных в двухместном экипаже?
– Очень просто. Мы с тобой поедем в вашей машине. Твои спутники в качестве заложников, обеспечивающих твое разумное поведение, поедут там, где им велят. В каких именно машинах – вы, естественно, знать не будете, а то мало ли что придет тебе в голову. Мою машину поведет мой пилот.
– Выполняй.
Стоявший на земле орнитоптер вспыхнул ярким пламенем – но полковник этого не видел. Зато видели мы – а он смотрел на Зебби. Зебби сказал:
– Будьте добры, полковник, отойдите от дверцы, а то я не смогу ее открыть.
– А… прекрасно.
– Господин полковник!
И надо было видеть, какое изумление проступило мгновением позже на лице полковника, тут же сменившись яростью. Он попытался, но не смог выстрелить в Зебби только потому, что все еще держал свой пистолет за ствол. Заметив это, он немедленно подбросил его, чтобы поймать за рукоять.
Я так и не увидела, поймал он его или нет – капитан Зебби скомандовал:
– Джейк, – говорил у меня над ухом Зебби, – я не вытерпел. Не надо было так: я лишил нас последнего шанса договориться с этими русскими. Но зато этот краснорожий алкаш надолго теперь запомнит, как портить полировку на чужих машинах.
– Капитан, ты вовсе не лишил нас шанса: ни единого шанса
– Джейк, если бы я мог себе позволить – если бы не жалко было горючего и времени, я бы вернулся и
– Э-э… капитан, нельзя ли пилюльку бонина?
– И мне! – завопила я.
– Дити, позаботься. Я пошел на снижение, посмотрим, как там дела.
– Капитан, не проще ли будет дать команду «Н, А, З, А, Д»?
– Дити, мы же не знаем, вдруг на том самом месте сейчас кто-нибудь есть. Ага! Сели на воздух. – Капитан Зебби наклонил нос корабля, и Барсум – то есть Марс – ну, Марс-десять, или как там он называется – оказался прямо по курсу. – Сейчас увидим эти махолеты. Через несколько минут. Джейк, погляди-ка в бинокль.
Самому Зебби, пока он вел машину, бинокль был ни к чему. Мы смотрели в него по очереди, и мне удалось разглядеть орнитоптер, потом еще два. Но тут пришлось передать бинокль Дити.
– Зебадия, на том месте, где мы стояли, никого нет.
– Ты уверена?
– Да, сэр. Машина полковника все еще горит; около нее люди есть, а больше нигде нет. Поэтому я так уверенно и сказала: там, где мы находились, нет никого. Можно командовать «Н, А, З, А, Д».
Зебби предложил сначала посоветоваться:
– Ну как, будем возвращаться или не будем? Вообще-то, это неоправданный риск. Если кто скажет «нет», я не стану.
Я молчала и надеялась, что остальные тоже промолчат. Мне не страшно: я собиралась прожить ровно столько, сколько позволит Атропос[64], но уж этот-то срок я намерена использовать до последней минуты и всласть.
Зебби выждал, потом сказал:
– Ладно, поехали.
ЗЕБ:
Из-за Дити я стараюсь выглядеть героем, потому что страшно боюсь подвести ее. Я думал, что мой второй пилот наложит вето на возвращение к месту преступления: Джейк человек осторожный и предусмотрительный. На Шельму я не рассчитывал: она непредсказуема. Но Джейк, казалось мне, будет возражать.
Он не возразил. Я подождал, пока не стало ясно, что никто не придет мне на помощь… потом подождал еще… потом удрученно сказал: «Ладно, поехали» – и приказал Ае переместиться «назад».
