— Все-таки, Закия, надо вам поговорить с ним, надо найти этого Алмазова. Знаете, самые верные помощники — сами дети. Они найдут. Вам придется поговорить. А мать… Ладно, завтра найдем. Поговорим. — И, выйдя из-за стола, шагнула навстречу Газизу.
— Хорошо, Сания-апа, я постараюсь, — сказала Закия, поняв, что разговор закончен, и вышла за дверь.
Газиз и Сания остались одни.
— Ну, Сания, какие новости? — спросил Газиз.
— Спасибо, Газиз-абый, все хорошо пока, — сказала Сания. Она говорила с Газизом по-старому, как с близким другом.
Как бы желая показать, что у нее достаточно свободного времени, она уселась удобней.
— Что нового, Газиз-абый?
— Все хорошо. Вот собираюсь в армию. Решил зайти попрощаться с вами.
— Мне остается только пожелать вам доброго пути. Спасибо, что не забыли.
— Мне ведь с вами надо еще объясниться.
Сания ничего не ответила на эти его слова.
— Вы не сердитесь на меня? — спросил Газиз.
Сания давно уже поняла, о чем говорил Газиз.
— Нет, Газиз-абый, — сказала она тихо. — Я ведь теперь знаю все. Может быть, вы сердитесь на меня?
— Если бы я не знал вас, возможно, и обиделся бы. А так… Нет, не могу сердиться. Вы ведь, Сания, человек с детским сердцем.
— Вы хотите сказать, что я слишком доверчива? Но честным быть тоже нелегко.
— Конечно, нелегко.
— Я знаю, что вы ни в чем не виноваты.
— А знаете, ваш подарок для Красной Армии все еще у меня.
Сании стало неудобно, она растерялась.
— Вы пришли вернуть его мне?
— Нет, я не собираюсь никому его возвращать.
— Не понимаю.
— Я так думаю: теперь все равно, как он оказался у меня. Но раз он предназначен вами для человека, сражающегося за Родину, надо и мне быть достойным этого подарка. Если я верну его, значит, я не такой человек или не хочу быть таким человеком! Мне не хочется, чтобы вы так подумали, Сания.
Сания молчала.
— Возможно, это покажется вам смешной фантазией, позерством…
— Нет, Газиз-абый, это показывает лишь то, что вы человек с очень чистой совестью.
— Если вы поняли меня, спасибо, Сания. Вот и все. Прощайте, не буду отнимать у вас время.
— Не спешите, вместе выйдем. — Сания пошла к вешалке, где висело ее пальто. Она повеселела и обрадовалась этому объяснению.
Газиз только на улице вспомнил о письме Миляуши и засмеялся.
— Что с вами?
И он рассказал, что пришел передать ей письмо от дочери и совсем забыл. Если бы не было этого повода, возможно, и не пришел бы.
— Нет, все равно пришли бы. Вы не такой человек.
Газиз проводил ее до дому. У ворот они простились.
Сания осталась стоять, глядя на уходившего Газиза. Газиз перешел на середину улицы и вскоре потерялся в темноте ночи. Только скрип его шагов на утоптанном снегу еще звучал над умолкшим ночным городом.
Из-за резкого похолодания детей начальных классов не пускали в школу. Вследствие трехсменной работы часы уроков были и так сокращены, а тут на тебе! Вовсе перестали ребята ходить в школу! И неизвестно, надолго ли зарядили морозы…
Сания на себе успела почувствовать, насколько люты были эти неожиданно нагрянувшие морозы.
Утром она выпила горячего чаю и очень тепло оделась. И все же не успела пройти даже квартала, как северный ветер начал обжигать лицо. Сания подняла воротник, повернулась спиной к ветру и пошла боком, отворачивая лицо в сторону. Она шла, не глядя вперед, — перед ее глазами тянулись ограды палисадников, побелевшие от мороза окна или закрытые ставни. На высоком дощатом заборе мелькнули остатки старой афиши: «…Литературный вечер… Муса Джалиль… Поэт Нур Баян». И Сания вспомнила литературный вечер, устроенный еще до начала войны.
В Ялантау из Казани приехали тогда несколько писателей. Это было большим событием для школьников и преподавателей. Сания с Камилем сидели в первом ряду (в те дни было непростым делом получить хорошие билеты на такой вечер). Ах, куда ушли эти дни? Где сейчас эти поэты?!
На противоположном заборе в упор кричали крупные буквы: «Все для фронта!»
Что-то делают фронтовики в такой мороз? Как они терпят?
Сании стало стыдно за себя. Она выпрямилась и пошла, не отворачиваясь от ветра, наперекор разыгравшейся стихии. И вдруг подумала: «В самом ли деле уж такой сегодня крепкий мороз? Не слишком ли мы нежим наших детей?»
У дверей школы встретила заведующую учебной частью в начальных классах Махмузу Салимову. Сания даже не узнала ее. Она всегда опрятно одевалась, ходила прямо держа голову, а сейчас втянула голову в плечи, сгорбилась и шаркала фетровыми ботами на высоких каблуках.
— Махмуза-апа?! Подожди, Махмуза-апа! — крикнула Сания.
Махмуза, еле выговорив: «Зам-м-мерзла!» — рину лась за дверь. Но Сания не пустила ее дальше.
— Стой здесь. У тебя все лицо обморожено. Не входи в помещение, сейчас снегу принесу.
Пока растирала обмороженные щеки Махмузы, в школу вбежали двое учителей. Остановившись в холодном коридоре, они принялись оттирать друг другу носы.
— Ой да ой! Лучше было бы не выходить из дому. Вот это мороз!
— Подумайте о фронтовиках, — сказала Сания.
Эти слова ей пришлось повторять сегодня несколько раз.
