Он взял стопку бумаг из рук эксперта и принялся их изучать. Маккенна присоединился к нему.
— Похоже на страховку, — сказал фэбээровец.
— Мы нашли это на одной из полок в кладовой. Еды там не было. Парень использовал ее в качестве склада. Расчеты налогов, чеки и другие документы.
— Страховка жизни на полмиллиона баксов, — пробормотал Чандлер.
Он быстро пролистал страницы, пропуская юридическую терминологию, пока не добрался до конца, где излагалась суть.
— Майкл Фиске был застрахован.
Неожиданно палец Маккенны ткнул в нижнюю часть страницы, и Чандлер слегка побледнел, читая последние строки.
— И Джон является основным бенефициаром.
Мужчины переглянулись.
— Вы не хотите прогуляться и выслушать мою теорию? — спросил Маккенна.
Чандлер не знал, как ему поступить.
— Это не займет много времени, — добавил агент. — Более того, о некоторых вещах вы думаете прямо сейчас.
Наконец Чандлер пожал плечами.
— У вас есть пять минут.
Они вышли на тротуар перед домом. Маккенна не спеша закурил, а потом предложил сигарету Чандлеру. Детектив показал пачку жвачки.
— Я могу набрать лишний вес — или могу курить. Я люблю есть, поэтому выбор сделан.
Они зашагали по темной улице, и Маккенна заговорил:
— Я выяснил, что у Фиске нет алиби на время убийства его брата.
— Возможно, это говорит в его пользу. Если он убил брата, то постарался бы организовать себе алиби.
— Я не согласен — сразу по двум причинам. Во‑первых, ему и в голову не приходило, что он может стать подозреваемым.
— И это при страховке на полмиллиона долларов?
— Возможно, он рассчитывал, что мы этого не узнаем. Мы двинемся по другому следу — и дело с концом, а он немного подождет и заберет свои деньги.
— Ну, тут я совсем не уверен… А ваша вторая причина?
— Если б у него имелось превосходное алиби — а этого просто не может быть, если ты виновен, — то рано или поздно в нем обязательно появилось бы слабое место. Так зачем беспокоиться? Он был полицейским, который стал адвокатом. Фиске знает про алиби все. Он говорит, что у него нет алиби, и ему не нужно беспокоиться, что оно может быть разрушено. Таким образом, он рассчитывает, что все придут к такому же выводу, что и вы — если он виновен, обязательно состряпал бы себе надежное алиби.
Маккенна сделал глубокую затяжку и посмотрел на первые появившиеся на небе звезды.
— Итак, у него есть мотив и, по его собственному признанию, возможность. Я его проверил. У него жалкая адвокатская практика в Ричмонде, он защищает всяких подонков. И даже не посещал юридическую школу. В лучшем случае третьесортный адвокат. Не женат, детей нет, живет в каком-то отвратительном месте… Настоящий одиночка. И он ушел из полиции Ричмонда после какой-то темной истории.
— Что вы имеете в виду? — резко спросил Чандлер.
— Скажем так, было вооруженное столкновение, в результате которого погибли гражданское лицо и полицейский — что произошло на самом деле, установить так и не удалось.
Чандлер выглядел потрясенным, но быстро пришел в себя.
— Тогда зачем он предложил свои услуги при расследовании?
— И опять-таки прикрытие. Вот позиция Фиске: «Как я мог нажать на спусковой крючок? Я изо всех стараюсь помочь отыскать человека, убившего моего брата».
— И как это объясняет смерть Райта?
— А с чего вы взяли, что должно быть какое-то объяснение? Вы же сами сказали, что убийства могут быть не связаны между собой. И если это так, то на месте Фиске я бы тут же попытался убедить всех, что такая связь существует. Смотрите, у него есть алиби на время убийства Райта.
И снова Эванс, подумал Чандлер.
— Поэтому, если мы поверим, что убийства связаны, ему ничего не грозит, — продолжал Маккенна.
— А Сара Эванс? Вы помните, она сказала, что видела, как из дома Майкла Фиске выбежал какой-то мужчина. Вы утверждаете, что и она лжет?
Агент остановился, посмотрел на Чандлера, и тот не отвел глаз. Маккенна сделал последнюю затяжку, бросил окурок на тротуар и раздавил его ногой.
— Сара Эванс лжет, — повторил он слова Чандлера, внимательно глядя на детектива.
Полицейский покачал головой.
— Бросьте, Маккенна.
— Я не стану утверждать, что она в этом замешана. Скажу лишь, что она неравнодушна к Фиске и делает то, что он ей говорит.
— Они только что познакомились.
— Неужели? Вы точно знаете?
— На самом деле нет.
— Ну, так вот: он убедил ее, что не сделал ничего плохого, но его могут попытаться подставить.
— Почему вы ненавидите Фиске?
Маккенна взорвался:
— Он слишком дерзкий. Лицемерный тип, защищающий память брата, с которым последние годы практически не общался. Они с Эванс провели ночь в ее доме — уж не знаю, что они там делали, — и это на следующий день после того, как обнаружили тело его брата. И у него есть дробовик. Он сует нос в расследование, из чего следует, что ему известно все, что и нам. У него нет алиби на ночь убийства, а пять минут назад мы выяснили, что Фиске получит полмиллиона долларов из-за того, что его брат мертв. Проклятье, что я должен думать? Вы хотите сказать, что ваш полицейский радар молчит?
