Такое случалось часто. Удерживать ее внимание становилось все труднее с каждым днем. Она стала ребенком, цикл завершился.
Глэдис снова погладила его по щеке.
— Твой папочка был здесь.
— А когда он приходил?
Она покачала головой.
— В прошлом году. Он получил отпуск. Его корабль затонул. Это сделали японцы.
— Неужели? Но он в порядке, верно?
Ее смех был долгим и громким.
— О да, у этого мужчины все на «пять»! — Она наклонилась вперед и с заговорщическим видом прошептала: — Майки, милый, ты умеешь хранить секреты?
— Конечно, мама, — с сомнением сказал Джон.
Глэдис огляделась по сторонам и покраснела.
— Я снова беременна.
Фиске вздохнул. Это что-то новенькое.
— Правда? И когда ты поняла?
— Ничего, не беспокойся, милый, у мамы хватит любви на всех вас. — Она ущипнула его за щеку и поцеловала в лоб.
Он сжал ее ладонь и сумел улыбнуться.
— Мы с тобой отлично поговорили в прошлый раз, не так ли? — Глэдис рассеянно кивнула. Это было безумием, но он приехал сюда и должен попытаться. — У меня получилась удачная поездка. Ты помнишь, где я был?
— Ты ходил в школу, Майк, как и каждый день. Твой отец взял тебя с собой на корабль. — Она нахмурилась. — Тебе следует быть осторожным. Идут напряженные бои. Твой отец сражается прямо сейчас. — Она потрясла кулаком в воздухе. — Дай им жару, Эдди!
Джон откинулся на спинку стула и посмотрел на мать.
— Я буду осторожен. — У него появилось ощущение, что он смотрит на ее портрет, который понемногу выцветает под лучами неумолимого солнца. Когда-нибудь он приедет, и все краски исчезнут; останется только образ, сохранившийся в его памяти. Так уж устроена жизнь. — Мне нужно идти. Я… опаздываю в школу.
— Какая хорошенькая. — Она посмотрела мимо него и помахала рукой. — Эй, привет. — Фиске обернулся и замер, увидев стоявшую у двери Сару.
— Я беременна, милая, — сказала ей Глэдис.
— Поздравляю, — больше Сара ничего не смогла придумать.
Джон решительно зашагал по коридору к выходу, и Сара поспешила за ним. Он так резко распахнул дверь, что та ударилась о стену.
— Джон, может быть, ты остановишься и поговоришь со мной? — взмолилась Сара.
Он резко повернулся к ней.
— Как ты посмела прийти сюда и шпионить за мной?
— Я не шпионила.
— Проклятье, тебя не касается…
Он вытащил ключи, отпер дверцу и сел в машину. Сара быстро уселась рядом.
— Проваливай к дьяволу из моей машины.
— Я не сдвинусь с места, пока ты со мной не поговоришь.
— Чушь собачья!
— Если хочешь, чтобы я ушла, вышвырни меня вон.
— Будь ты проклята! — закричал Фиске, выходя из машины.
Сара последовала за ним.
— Будь ты проклят, Джон Фиске. Пожалуйста, прекрати от меня убегать и поговори со мной.
— Нам не о чем говорить.
— Нам нужно поговорить обо всем.
Он наставил на нее дрожащий палец.
— Почему, черт тебя побери, ты так со мной поступаешь, Сара?
— Потому что ты мне дорог.
— Мне не нужна твоя помощь.
— А я думаю, нужна. Знаю, что нужна.
Они стояли и смотрели друг на друга.
— Мы не можем куда-нибудь пойти и все обсудить? Пожалуйста. — Сара медленно обошла машину и встала рядом с ним. — Если прошлая ночь значит для тебя столько же, сколько для меня, — продолжала она, коснувшись его руки, — то мы можем хотя бы поговорить. — Девушка стояла и ждала, что сейчас он сядет в машину и уедет от нее навсегда.
Некоторое время Джон смотрел на нее, потом опустил голову и оперся о машину. Рука Сары сжала его запястье. Он посмотрел ей за спину и увидел припаркованный автомобиль, в котором сидели двое мужчин.
— За нами увязались федералы, — в его голосе появилась усталая покорность.
Хорошо еще, что здесь нет Маккенны.
— Отлично, я буду чувствовать себя в безопасности, — сказала Сара, отказываясь отвести от него глаза, пока не поняла, что он для нее не потерян — по крайней мере, сейчас.
Они сели в свои машины, и девушка последовала за ним в небольшой торговый центр, находившийся примерно в миле от дома престарелых. Там, под жарким полуденным солнцем, они выбрали столик, стоявший на улице, и заказали лимонад.
— Я понимаю, почему ты затаил обиду на брата, хотя на самом деле он не виноват, что так получилось, — сказала Сара.
— Майк никогда и ни в чем не был виноват, — с горечью сказал Джон.
— Твоя мать ничего не могла поделать. Возможно, именно поэтому она называет тебя Майком.
— Да, все правильно. Она решила меня забыть.
— Может быть, она называет тебя так из-за того, что ты навещаешь ее гораздо чаще, и она так реагирует на твои посещения.
— Не думаю.
Сара бросила на него сердитый взгляд.
— Ну, если ты намерен продолжать ревновать брата даже после того, как тот умер, ты в своем праве.
Взгляд Джона стал холодным, и Сара решила, что он сейчас взорвется.
— А как иначе? — неожиданно согласился он. — Я всегда ревновал брата. И кто бы на моем месте не стал?
— Но из этого вовсе не следует, что ты прав.
