— А вы не успели заметить имя на бумагах, хоть что-нибудь, что помогло бы понять, кто отправил апелляцию?
— Успела. Именно так я поняла, что Майкл ее забрал.
— Как?
— Мне удалось прочитать первое предложение из машинописного листка. Там стояло имя человека, который подал прошение. Уйдя из кабинета Майкла, я проверила базу данных по поступившим в суд апелляциям. Такого имени там не оказалось.
— И какое называлось имя?
— Фамилия Хармс.
— А имя?
— Не видела.
— Помните еще что-нибудь?
— Нет.
Фиске откинулся на спинку кресла.
— Дело в том, что если Майк забрал заявление, он должен был быть уверен, что никто не заметит его исчезновения. Например, адвокат, который его отправил, — если это сделал адвокат.
— На конверте имелась наклейка об уведомлении. Тот, кто его отправил, должен был получить сообщение о том, что оно доставлено в суд.
— Хорошо. А почему там был один машинописный и один рукописный листок?
— Два разных человека. Может быть, один из них хотел помочь Хармсу, но решил остаться инкогнито…
— Из всех прошений, которые поступили в суд, Майк взял именно это. Почему?
Сара испуганно посмотрела на него.
— О, Господи, если окажется, что это имеет какое-то отношение к его смерти… Мне даже в голову не приходило… — Неожиданно у нее сделался такой вид, будто она вот-вот разрыдается.
— Я никому ничего не скажу. Пока. Вы рискнули ради Майка, и я это ценю. — Они довольно долго молчали, потом Джон сказал: — Уже становится поздно.
Они поехали дальше, и Фиске наконец проговорил:
— Мы смогли установить, что за последние пару дней Майк проехал в своей машине около восьмисот миль. Есть какие-то мысли, куда он мог ездить?
— Нет. Мне кажется, он не любил водить машину и на работу приезжал на велосипеде.
— Как к нему относились другие клерки?
— Очень уважали. Он был исключительно мотивированным человеком. Думаю, все клерки, работающие в Верховном суде, такие, но Майкл, казалось, был не способен переключаться на другое. Я считаю себя очень трудолюбивой, но уверена, что равновесие в жизни имеет огромное значение.
— Майк всегда был таким, — немного устало проговорил Джон. — Он стартовал от безупречного и шел дальше.
— Наверное, это у вас семейное. Майкл рассказывал мне, что, когда вы росли, оба почти все время работали в двух или трех местах.
— Я люблю, когда у меня есть свободные деньги.
Впрочем, деньги недолго оставались в кармане Джона Фиске. Он отдавал их отцу, который никогда не зарабатывал больше пятнадцати паршивых тысяч в год за все сорок лет тяжкого труда. А теперь Джон тратил их еще и на мать — оплачивал огромные медицинские счета.
— Вы также учились в колледже и одновременно работали копом.
Фиске нетерпеливо постучал пальцами по оконному стеклу.
— Старый добрый Университет содружества Вирджинии, Стэнфорд нового века.
— И вы изучали право. — Когда он сердито на нее посмотрел, Сара добавила: — Пожалуйста, не огорчайтесь, Джон. Я исключительно из любопытства.
Фиске вздохнул.
— Я проходил стажировку в Ричмонде, в конторе адвоката по уголовным делам, и многому у него научился. Получил диплом и допуск к юридической практике, — сухо добавил он. — Это единственный способ стать адвокатом, если ты настолько глуп, что не в состоянии сдать экзамены в университет на юридический факультет.
— Вы совсем не глупы.
— Спасибо, но откуда вам знать?
— Мы видели вас на судебном процессе.
Он резко повернулся и пристально посмотрел на нее.
— Не понял?
— Мы с Майклом летом ездили в Ричмонд и видели, как вы выступали на выездной сессии суда. — Сара не собиралась говорить о своей второй поездке.
— Почему вы не дали мне знать, что приехали?
— Майкл считал, что вы будете недовольны, — пожав плечами, ответила девушка.
— И с чего это, увидев брата, я должен был рассердиться?
— Не спрашивайте меня. Он же был
— Вы полагаете, вам понравилось бы?
— А почему нет? Закон может стать благородным призванием защищать права других людей. Бедных. Мне очень хотелось бы послушать про ваши остальные дела.
— Правда?
— Истинная, — с энтузиазмом ответила Сара.
Джон сел поудобнее, сделав вид, что задумался.
