Дом большой, светлый, чернявые дети топочут по богатому полу. Стены в орнаментах, блестках, яркие картины, пластиковые рамы, всё золотистое-презолотистое, потолок искрит, лестница сверкает, у них свой уют, другой. Роза милая, улыбается, лет, может, двадцать пять, ничего такая. Хрен знает, так бабки берет или на самом деле что-то может. Зовет с собой по очереди в боковую комнатку. Сажусь, в пальто, на скамейку. Даёт мне подержать в руках засаленную колоду карт. Забирает колоду себе, раскладывает на столике, по три, по две. Задумалась.
-Твоя девушка там стоит, да?
-Да. Маша. Мария. И как? Будет нам счастье?
-Хм.
Кладёт несколько свечей в ковшик, ставит ковшик на плитку.
Молчим.
Ждем, пока воск расплавится.
Берет в углу миску с водой, ошмётки плавленного воска обвисли по краям, выливает туда воск из ковшика и долго смотрит на застывшую лужицу.
-Видишь, у тебя раздваивается все. Другая девушка. Будет выбор. Тяжело будет, душевные переживания. Какое-то время будет сразу две, тебе надо будет решить, где любовь. А они тебя обе любить будут. Вот так.
Вбегает девочка лет пяти, прижимается к Розе и что-то лепечет по-цыгански кривляющимся голоском.
Протягиваю Розе деньги.
-Нет, в руки мне не надо, здесь оставь где-нибудь, брось просто.
Девочка смотрит. Глазища большие, цыганские, изучают.
После меня идет Тамара. Она не по своим делам, мама болеет.
Вышла с бумажкой в руке.
Машкина очередь.
-Я не хочу. Нет. Поехали домой. Не хочу ничего знать. Извините.
-Да как хочешь, девушка, у меня народу хватает, из-за границы приезжают.
Открывает нам дверь на улицу.
-Тамар, это что у тебя за бумаженция? Можно спросить?
-Да. Это список продуктов, которые мама любит. Надо купить по килограмму каждого и принести Розе, для кладбища. И фотографию мамину. Порча у нее. Роза поможет.
-А я, вы представляете, у меня такая санта-барбара скоро будет!! Огого. Кроме Машки у меня еще одна баба появится! И какое-то время будет две! И мне надо будет делать между ними выбор! Блин, как в кино!
Машка вскидывается.
-Что, она тебе прямо так и сказала?
-Ага.
-Пипец ваще. И нахер мы к ней воообще ходили?
-Вообще, да, Марусик. Нахер.
Шагаем к остановке.
-Да пошел ты, плейбой нашелся, воевать я еще буду с из-за тебя.
-Подожди, Марусик, еще ж не произошло ничего, пока все нормально. Может, это нам типа испытание такое послано. Она нам напредсказывала, а вот мы возьмем, да и не подчинимся.
Тамара помогает:
-Да, Маш, это ж всего лишь вероятность. Не паникуй. Может, и не будет ничего.
Вечером Машка идёт выгуливать Зельду вместе со мной, редкое событие. На полянке, как обычно, одни мужики. Курим. Молчим.
Отвожу в с сторонку.
-Марусик, ну видишь, здесь нет женщин. Теперь и к моему полу ревновать начнешь?
-Отстань. Я что, выйти с собакой не могу?
Пятница, мужики разливают коньяк. Предлагают мне, взглядом. Я, взглядом, отказываюсь.
Зельда кувыркается на снегу с Мотькой и Тузом, играют серьёзно: видно, у Зельды скоро течка будет. Уходим раньше всех.
-Маша, ты меня теперь и с работы караулить будешь?
-Захочу, и буду.
-Маш, ну это же бред. Одна цыганка сказала так, другая эдак, чего к этому серьезно относиться? Ну перестань. Я ж тебя люблю, а не кого-нибудь другого. Я не думал, что ты серьезно воспримешь.
Не может ничего с собой поделать. Не спит, ворочается и мне мешает. Руку сую, отдергивает, нет, не надо, не хочу.
Ладно, время лечит.
Дурочка. Так и не спала всю ночь. Не пошла на работу, отпросилась.
-Маш, ты совсем больная, что ли? Ты меня ведь не сможешь в клетку посадить.
Несёт мне тарелку с яичницей. Бледная.
-Ну, допустим, будет так, как она наговорила. Ну и? Значит, бросишь меня, нафиг я тебе такой нужен, неверный бля*ун. Все, что ни делается, все к лучшему.
-Витя, ты е*нулся? А зачем я тогда тебе яичницу готовлю? Зачем время на тебя трачу? У меня что, несколько запасных жизней, что ли? Тренировочный взлет? Я женщина, между прочим, у нас дети могут быть.
-Могут быть, значит, пусть будут. Ну чего ты? Вместе, так вместе, а разведемся, так разведемся, буду алименты платить, на каникулы брать. Чего, без цыганок не разводятся, что ли?
-Витя, я не понимаю, как можно быть таким легкомысленным? Тебе вообще, что-ли, всё похеру? Всё?
-Маша, послушай, мы с тобой что, участвуем в конкурсе, кто дольше вместе проживет, что ли? Ты зачем со мной? Вот скажи, только честно.
-В смысле? Витя, ты дурак? У нас семья, вообще-то. Вместе. Всю жизнь, вообще-то. Самые близкие люди. Половинки или там целые, без десятых, но близкие. Ты не понимаешь? Я душу свою тебе дарю кусками. Ну ты и бестолочь.
-Ладно, небестолочь. Я ушел работать. Мир труд май. Вечером поговорим.
-Иди. Я посплю хоть. Чего говорить-то? Не о чем.
-«И если что-то надо объяснять, то ничего не надо объяснять. А если все же стоит объяснить, то ничего не стоит объяснить.»
Дошел до лифта, вернулся, открыл дверь, поцеловал Машку, вышел снова.
-Ой, мы же вечером к Коровиным идем. Чуть не забыл. Выспись хоть.
-Давай.
К Коровиным едем молча.
Таксист пробует пару раз завернуть очень личное про футбол, хмыкаю в ответ, врубает шансон, прекращает попытки коммуникации.
