Черные брови Проповедника удивленно взметнулись вверх, и он поднял руки с таким видом, будто его собирались взять под арест. Мэл медленно отпустил его рубашку и снова села на стул.
– Он напился, – коротко бросил Проповедник.
– Слушай, давай без шуток. С ним явно что-то не так. Всю неделю он вел себя совершенно иначе.
Проповедник вновь пожал плечами.
– Иногда, когда сюда приезжают эти парни, ситуация слегка усугубляется. Понимаешь? Думаю, он вспоминает… разные не очень хорошие вещи.
– Когда он служил морпехом? – уточнила она. Проповедник кивнул. – Давай же, Проповедник. Он мой самый лучший друг в этом городе.
– Я думаю, он не захотел бы, чтобы я тебе это рассказывал.
– Что бы это ни было, он не должен терпеть это в одиночестве.
– Я позабочусь о нем, – парировал Проповедник. – Он справится. Всегда так делает.
– Пожалуйста! – взмолилась она. – Ты разве не понимаешь, как много он для меня значит? Я хочу помочь ему, если смогу.
– Я мог бы рассказать кое-что, но это очень тяжелые вещи. Не для женских ушей.
Она слабо рассмеялась.
– Ты представить себе не можешь, чего мне в этой жизни довелось насмотреться и наслушаться. Я проработала в скорой почти десять лет. Мне частенько приходилось встречаться там с весьма неприятными вещами.
– Но не настолько неприятными.
– Так, испытай меня.
Проповедник глубоко вздохнул.
– Те парни, что приезжают сюда каждый год… Они наведываются убедиться, что с ним все в порядке. Он был их сержантом. Моим сержантом. Лучшим сержантом морской пехоты. Он побывал в пяти зонах боевых действий. Последней из них был Ирак. Он тогда вел взвод во внутренние районы Фаллуджи, и один из парней наступил на противопехотную мину. Взрывом ему оторвало полтуловища. Сразу же нас накрыл снайперский огонь. Парень, наступивший на мину, умер не сразу. Все дело в температуре взрыва – ему, должно быть, прижгло артерии и сосуды, поэтому кровопотери не было. Боли тоже – наверное, из-за того, что у него перебило позвоночный столб. Но он оставался полностью в сознании.
– Боже мой…
– Джек приказал всем укрыться в ближайших зданиях, что мы и сделали. А сам остался сидеть рядом со своим солдатом. Не бросил. Под снайперским огнем, спрятавшись за шиной перевернувшегося грузовика, держал его и разговаривал еще полчаса, пока тот не умер. Парнишка уговаривал Джека уйти и спрятаться, убеждал, что с ним все в порядке. Как ты понимаешь, он не ушел. Он никогда не оставлял своих людей в беде. – Проповедник сделал глоток кофе. – Мы насмотрелись на такие вещи, от которых тебе снились бы кошмары, но именно из-за этого он иногда срывается. Я не знаю, что мучает его сильнее – то, как медленно этот парнишка умирал, или визит, который он нанес его родителям, чтобы передать им все слова, что тот сказал перед смертью.
– Поэтому Джек так напивается?
– В основном, он старается много рыбачить. Может, уйти на какое-то время в лес и разбить там лагерь, чтобы успокоить нервы. Иногда пытается залить воспоминания выпивкой, но это случается довольно редко. Во-первых, это не очень хорошо срабатывает, а во-вторых, потом он чувствует себя как кусок дерьма. Но все будет хорошо, Мэл. Он всегда с этим справляется.
– Господи, – прошептала она. – Я думаю, что у всех есть свои скелеты в шкафу. Налей-ка мне пива.
Он наполнил бокал и поставил его на стойку.
– Поэтому лучше просто дать ему немного побыть одному.
– Он скоро придет в себя?
– Нет. Он залился по самые брови. Я как раз собирался отнести его в кровать, когда ты зашла. На всякий случай я останусь у него на ночь, буду спать рядом в кресле.
– На случай чего?
– На случай, если окажется, что он не просто пьян вусмерть. Если его переклинит или произойдет что-то похуже. Он целую милю тащил меня на себе в Ираке. Я не позволю, чтобы с ним теперь что-нибудь случилось.
Она отхлебнула немного пива.
– Он меня тоже, образно выражаясь, немного пронес на себе, – сказала она. – Правда, не думаю, что он это понимает.
Некоторое время они сидели в тишине. Она выпила примерно половину своего бокала.
– Я все пытаюсь представить, как он тащил тебя на себе, – нарушила молчание Мэл. – Наверное, он был похож на муравья, взвалившего на спину слона.
К ее удивлению, он тихо рассмеялся.
– Как ты вообще оказался здесь? В этом захолустном городке?
– Ему не пришлось меня долго уговаривать. Я держал с ним связь, когда он уволился, и приехал сюда после своего собственного увольнения. Он сказал, что я могу остаться и помогать в баре, если захочу. Я и захотел.
Раздавшийся из-за спины шум заставил ее обернуться. Джек соскользнул со стула и лежал теперь, растянувшись на полу.
– Все, пора в кроватку, – вздохнул Проповедник, обходя барную стойку.
– Проповедник, если ты отнесешь его в комнату, я с ним там останусь.
– Тебе не нужно этого делать, Мэл. Это может быть довольно неприглядное зрелище. Понимаешь?
– Не проблема, – сказала она. – В конце концов, я перетаскала море ведер с блевотиной, коль до этого дойдет.
– Временами он плачет.
– Временами и я плачу.
– Ты действительно этого хочешь?
– Да. Хочу.
– Значит, он тебе действительно небезразличен? – уточнил Проповедник.
