— Знаю, что не понимаешь. Для этого твой отец поручил тебя мне. Что бы я показал, что и как стоит понимать и что достойно пристального внимания. Махать железкой — не значит воевать. Всё куда глубже и тоньше, чем тебе кажется. Но пока ты знаешь не больше, а может и меньше Бена. Все его чувства, в том числе слух, невероятно обострены из-за воздействия средства. Но просто услышать мало. Нужно еще верно истолковать услышанное. А также угадать то, что попросту не было высказано. Этот напыщенный тип, Уолтер фон Аддерли, совсем непрост. Он, конечно, знал о слабостях Фрейзера, Тафта и Стенсбери, но подтолкнуть их на такую авантюру не смог бы. Если бы говорил с ними по одному. А так — жадность, алчность, жажда славы… или крови. Такие естественные чувства. И каждый из них боится, как бы другому не досталось больше.
— Слава, кровь… — на лице Остина недоумение мешалось с разочарованием, — Отец всегда отзывался о лорде Фрейзере, как об опытном и решительном полководце. Как о достойнейшем рыцаре, чьи отвага и мужество достойны подражания.
— И все это правда. Но все мы небезупречны. А некоторые из старых пороков набирают силу с течением лет. И вот уже храбрый стал безрассудным… Лорд Фрейзер стареет, он может желать битвы просто потому, что скоро биться будет не в состоянии. Но важно не это. Важно, что слабости командующего могут использовать против ордена. И чтобы помешать этому, необходимо знание. Добытое любыми возможными средствами.
— И ты считаешь, что ему можно доверять? А вдруг он рассказал не все? Или вообще служит Гастману? Он ведь на все готов ради…
— Ради того, — тихо, но твердо перебил Салливан, — что могу дать только я. Должным образом подготовить травы мало кто может. Когда-нибудь я покажу тебе, как. А пока — прими на веру, что Бен служит вернее, чем охотничий пес. Да… именно пес. Хорошее сравнение. Полагаю, тебе выпадет шанс убедиться в этом. И не тревожься. Сейчас ему не до нас. Он видит и слышит только в своей голове. Когда придет в себя, дашь ему вот этот кошель. Не спорь! Да, именно ты должен дать деньги. Запомни, вовремя прикормить пса — все равно, что наточить меч. А мне нужно проделать кое-какие приготовления до завтрашней ночи. К утру вернусь.
С реки дул холодный, насыщенный влагой ветер, неся с собой запахи тины и тухлой рыбы. При свете почти полной луны было хорошо видно, как безмолвный отряд всадников длинной вереницей спускается к воде. Редкие, тихие позвякивания сбруи и снаряжения не глушил топот подкованных копыт. У всех лошадей ноги были перемотаны черной тканью. Топкий, заболоченный берег встретил всадников высокими зарослями камыша. Широкоплечий наездник остановил коня, привстал в стременах, вглядываясь в темноту.
— Бен, подойди, — тихо проговорил Салливан.
— Да, сир?
— Сегодня лунная ночь, но глаза уже не те. Где та тропинка, видишь? Тогда веди. А все остальные строго за мной. След в след. Оступившись можно увязнуть.
Приглушенные голоса, передающие приказ фон Элликота, уносил свежий ветер. Сорок два всадника один за другим скрылись в камышах, осторожно ступая по неприметной тропе. Отряд Салливана состоял из тридцати небесных, временно сменивших тяжелые латы на простые кольчуги, кожаные нагрудники или бригантины, десятка конных стрелков с арбалетами, которые в жизни не имели доспехов, Остина фон Келли, с лицом бледнее, чем мелькающая между облаков луна, и едущего впереди Бена, уверенно выбирающего направление в темных, шелестящих зарослях камыша. Дойдя до воды, лошади беспокойно зафыркали, застригли ушами, но успокаиваемые опытными наездниками шли вперед. И прежде чем поплыть — прошли не менее сотни шагов. Пусть и не по прямой, передвигаясь по отмели, максимально приблизились к противоположному берегу. Оставалось преодолеть меньше трети пути. Выше и ниже по течению должны были переправляться еще пять таких же групп. И благодаря удачно проложенному маршруту, отряд под командой Салливана форсировал Севенну первым, при этом сохранив силы.
— Бен, туда. Осмотрись. Вы двое, туда. Не дальше пятидесяти шагов.
Трое бойцов спешились и растворились в темноте. Салливан подъехал вплотную к Остину и, пересчитывая темные фигуры, выходящие из воды, довольно протянул:
— Ох и повезло же. Твоим первым убитым может стать рыцарь ордена святого Лайонела. Может почти такой же высокородный, как ты. Завидую. Мне в свое время повезло меньше. Голодные войны, бунтующая чернь… Рубить истощенных чумазых крестьян — не так уж много чести и совсем нет удовольствия…
Он легко хлопнул по плечу молчащего юношу. Добродушно улыбнулся.
— Сир, сто пятьдесят шагов на северо-запад часовые. Трое, один спит.
— Хорошо. Зови других. По коням.
