- Потому что он до сих пор тебя считает диггером. И как не странно, своим другом. Он наивно надеется, что тебя можно в чём-то убедить. Глупо, правда?
- Но ты ведь так не считаешь?
- Нет. Теперь уж точно нет.
- Ну и прекрасно. Что будем делать дальше?
- Дальше? Большую часть переговоров можно опустить: я уже понимаю, что никого из наших вы просто так не отпустите. Они – приманка, которую мы сознательно заглотили. Вам нужно перебить нас всех, нам нужно забрать детей. Без общего боя не один из нас своей цели не достигнет. А бой не начнётся, если мы все не войдём внутрь. Согласна?
- Я думаю, что в этом наши цели сходятся.
- Тогда командуй, чтобы твои люди отошли к середине, и не открывали огонь без твоей команды. Кстати ты здесь старшая?
Конечно же, Антончик уже рассмотрел Командира и понял, что главный здесь он, но всё-таки задал этот вопрос. Вера, не ответив на вопрос, дала команду:
- Медленно отходим назад, огонь не открывать.
Она сама осторожно сделала несколько шагов назад, впуская Антончика. Тот непринуждённо, расслабленно вошёл. За ним следовали диггеры, которые выстраивались у него за спиной, не снимая секачей с крюков на своих юбках. Казалось, что они становились у стены на расстрел, настолько выглядели отрешёнными и усталыми, но Вера знала, что им нужны доли секунды для того, чтобы превратиться из расслабленных манекенов в вооружённые секачами быстрые машины смерти. Восемнадцать диггеров, в основном женщины и подростки, многие ранены. Диггеры, после остановки кровотечения не пользовались перевязочными материалами и уродливые гноящиеся рубцы на их грязных телах делали их похожими на прокажённых. В полуприкрытых глазах некоторых из них Вера видела балансирование на грани болевого шока.
- Теперь я медленно подойду к двери, и закрою её, чтобы ни у кого не было соблазна убежать до исхода боя. Ключ я выброшу. Можно будет, конечно, его найти, но сначала надо будет убить всех нас. Так ведь будет правильно, Антончик?
- Делай, как знаешь.
Вера, плавно ступая, направилась к двери. Диггеры расступились, пропуская её. Антончик, даже не повернув голову, задал ей вопрос:
- Как же так получилось, Стрела? Как ты стала убийцей?
Он спросил это без злобы, как спрашивают причину шалости у маленького ребёнка. Вера, уже замыкая дверь на специально для этого подготовленный замок, копируя тон Антончика, парировала:
- Убийцей? Я стала убийцей? Может быть, Верхняя Степянка тоже на моей совести?
- Верхняя Степянка была недоразумением…
- Недоразумением? Конечно, вырезать целое поселение – это всего лишь диггерское недоразумение…
Вера швырнула ключ в сторону противоположной от двери стены. Ключ, летящий по дуге и неожиданно громким звяком падающий на пол где-то в дальнем углу – это последнее, что Вера чётко запомнила. Произошедшее после падения ключа отложилось в её памяти, как смутное кошмарное ведение, сплошь состоящее из крови, огня и боли. И в этой багровой мешанине, не как цепь последовательных событий, а как разрозненные вырванные из контекста кадры, отпечатались немногие эпизоды этого страшного боя.
Почему-то Командир, не дождавшись пока Вера отойдёт от двери, скомандовал «Огонь!». Предвидя, что произойдёт дальше, она упала, вжавшись всем телом в пол. Хлопнули арбалеты республиканцев и две или три стрелы, отскочили от двери как раз в том месте, где она только что стояла… Вспыхнувшая, словно факел диггерша, которая попала в распылённую спиртовую струю, пущенную из огнемёта Фойера, её длинный прыжок закончившийся объятием Фойера и ударом секачами по почти полной канистре со спиртом у него за спиной… Горящий Фойер, напрасно пытающийся освободиться от коченеющего захвата уже мёртвой женщины, мечется, разливая вокруг горящий спирт из пробитой канистры… Армеец, сидящий на коленях и собирающий внутренности, вывалившиеся из вспоротого живота… Командир, бесполезно орущий «Держать строй!» и развалившийся строй, откатывающийся назад от смертельных накатов волны диггеров… Орущие ополченцы, бросающие арбалеты и мечи и становящиеся на колени… Антончик с криком: «Она - моя!» внезапно оказавшийся рядом с Верой и его секачи, вертящиеся по причудливым траекториям с невероятной частотой… Паук, рванувший ей на выручку и диггер удачно резанувший секачами по его дополнительным рукам, превратив их в кровоточащие обрубки… Антончик, загнавший Веру в угол, омерзительный хруст и взрыв боли под левой грудью… Истошный крик Паука, ловкое движение Антончика, снесшего секачом пол-головы мутанту, но на мгновение повернувшегося к Вере боком… Верин меч, по самую рукоять вошедший в спину Антончика…. Последний взгляд бригадира, не выражающий ничего конкретного: не боли, не сожаления, не ненависти… Маленькая диггерша Инга, запевшая своим неземным голосом древнюю песню:
- Зно'y залунае наш штадар,
Палыхне у начы пажар,
I паходнаю трубой,
Зно'y паклiча нас з табой
На мужны бой
Мая Радзiма,
Край адзiны…
