Генерал уставился в карту, Верин начальник так и не выполз из своей отрешённой нирваны, в которую нырнул сразу после окончания доклада. Им обоим был явно не по душе этот план. Зато Жанна почти не скрывала своего удовольствия – улыбаясь одной из своих самых милых улыбок, она пристально смотрела на Веру, ожидая, что же та ответит. Одной частью своего сознания Вера по-быстрому наводила порядок в своих мыслях, удачно разбросанных сообщением Жанны. Второй поток мышления перемалывал то, что сказала психолог. Особенно не понравилась Вере последняя фраза Жанны. Она могла бы быть абстрактной, подразумевающей под «другом» кого-угодно. Но Верина оппонентка сделала ударение именно на последнем слове, как-будто имела в виду кого-то конкретного. Конечно, Жанна могла наводить о ней справки и знать об их встречах с Вячеславом. Могла расценить это, как увлечение и даже ошибочно предполагать интимную близость между ними (чего так и не случилось). Но всё это не давало никакого повода считать, что Вячеслав по-прежнему для Веры что-то значит, тем более она добровольно ушла в следователи, тем самым перечеркнув возможность быть когда-то с ним рядом. И всё же Жанна знает или во всяком случае догадывается о том, что запрятано у Веры глубоко и далеко. Неужели всё-таки она тогда под гипнозом добралась до этих недр в Верином сознании. И теперь не случайно делает акцент именно на этом… Если так, то в их психологической дуэли Жанна провела убойный приём. Вера знала, что она далеко не красавица и относилась к этому более, чем равнодушно. Часто наблюдая «успехи» хирургов по зашиванию увечий от ранений на лицах бойцов, она была уверена, что такая операция не добавит ей привлекательности – и это само по себе её тоже не страшило. Пугало то, что она станет другой, не такой, какой её запомнил он…
Пока Вера всё обдумывала, Жанна даже не моргала, не скрывая интереса к её реакции. Смакуя момент, она наигранно успокаивала Веру:
- Да вы не огорчайтесь. Какие-то черты от прежней Пруднич всё-таки останутся… когда сойдут рубцы… Может быть через год-два… Или может быть у вас есть возражения? Говорите, не стесняйтесь…
Вера слышала отданный приказ, отказаться от выполнения которого она не могла. Хватаясь за соломинку, она лишь попыталась отодвинуть неминуемое:
- Но у нас ведь нет времени. Пока всё заживёт после операции …
- А никто и не собирается ждать, пока заживёт, - поспешила «успокоить» Жанна. – Зачем ждать? По легенде – у вас травма лица и вы сбегаете из Госпиталя. Так ведь даже лучше – с распухшим лицом, не сошедшими швами вас будет ещё труднее узнать…
Вера не хотела больше не видеть не слышать Жанну. Она демонстративно от неё отвернулась, ступила шаг к неподвижно сидящим генералу и начсоту. Но, зная теперь себе цену, она рискнула на предъявление ультиматума:
- У меня есть одно условие.
Начсот наконец-то поднял на неё глаза, а генерал даже привстал, выражая готовность выполнить всё, чтобы она не потребовала:
- Говорите, капитан.
- Операция по изменению внешности будет проводиться с участием врача Джессики из Резервации. И она на этой операции будет главной. Она когда-то спасла мне жизнь...
2.
Вода чавкала под ногами. Вернее не вода, а мутная жижа, кишащая пиявками. Несколько этих слепых тварей прицепились к босым ногам Веры. Наверное, они уже сосали кровь и наверное это было больно. Вера этого не ощущала, потому что насколько могла, отключилась от своего тела, иначе всю её волю парализовала бы боль раскромсанного скальпелем и зашитого хирургическими нитками лица. Саднило тело и руки, над которыми также изрядно «поработали», чтобы оставить на ней следы аварии, которой не было. Операция длилась долго – всё-таки пластическая хирургия была новшеством для эскулапов Муоса, а Джессика поставила перед собой задачу сделать новое лицо если не симпатичным, то хотя бы не уродливым. На третий день Джессика, не смотря на возражения военных, настояла на второй операции, которая прошла не намного быстрее. За это время Вера слишком привыкла к опию, а это к прочим негативным факторам добавило нешуточную абстиненцию. Всё в купе мешало сосредоточиться, сконцентрироваться на выполнение задач и Вера до сих пор балансировала на грани яви и забытья. Приближался тот условный день, когда по прогнозам профессора Варнаса экс-начальник секретной лаборатории Якубович должен был создать недостающую деталь к ядерному заряду. Военные нервничали и поэтому подняли Веру с госпитальной койки, ещё не отошедшей от наркотического наркоза, и чуть ли не пинками вытолкали выполнять задание.
Но все физические мучения не шли ни в какое сравнение с тошнотворным ощущением чужого лица. Послеоперационная отёчность не прошла, и из-за порезов и стягивающих швов казалось, что на плечах Вера несёт не свою голову, а тяжёлый пульсирующий бидон из боли и сочащейся крови. Вспоминались слова Джессики, доносившиеся сквозь бледно-розовый туман послеоперационного забытья:
