- Ах, как ты красиво стелешь. Научили тебя хананеи языком умно щёлкать. А всё очень просто: ты ссышь! И Соломея твоя сцыт! Вы свои жопы невредимыми сохранить хотите, перенести их из одной клоаки дьявола в другую. Вы снаружи только чистильщики, а внутри всё те же хананеи. И я давно за вами присматриваю. Ты очень сильно поменялся, Ахаз, когда Соломея появилась в твоём приходе. Дело Великого Очищения для тебя ничего не значит. Ты охладел в вере! Я уже почти не сомневаюсь, что ты бы с радостью сбежал с Соломеей к хананеям, если бы тебя там не ждало усекновение головы за те дела, которые ты творил ранее. Ну что ж, то что я хотел узнать, я узнал. Так знай, Ахаз: Валаам закончил свою работу, мы идём делать Великое Очищение, но идём туда без вас. Никто из твоего прихода мне там не нужен. Ты мог стать ангелоподобным, но сам лишил себя этой чести. Моли Господа, чтобы Он простил тебе твоё предательство. Прощай.
Ирод тяжело встал, завязал на поясе веревку с вложенным в ножны мечом, неуклюже закинул за спину арбалет и не спеша пошёл на выход, бесцеремонно переступив через кого-то спящего. Голосом, в котором смешались раздражение и страх, Ахаз кричал вслед:
- Ирод, подожди! Ты нас не так понял. Ты же не забыл, что я тоже ходил в бункер. Хананейский охранник мне чуть башку не снёс, а мой брат… вот он мой брат корчится и подыхает. Ирод, неужели это было всё зря?
Но Ирод уже давно вышел из помещения, и его шаги были едва слышны.
- Ну что ты сидишь? - капризно взвизгнула Соломея. – Что ты сидишь? Иди за ним, делай, что надо…
Ахаз встал, нехотя, как бы перебарывая себя, сделал несколько шагов к выходу. Но подняв стоявший у стены арбалет, он обрёл уверенность и уже решительно и быстро выскочил из помещения.
Вера, симулируя кому, сумела кое-как отдохнуть и сконцентрироваться. Не смотря на то, что чистильщики общались на понятном им псевдо религиозном сленге, Вера в общем-то смогла получить кое-какую важную информацию. Валаам - это конечно же, никто иной, как беглый начальник лаборатории Якубович. Якубович закончил свою работу по созданию недостающей детали и чистильщики намереваются приводить в действие заряд. А значит, времени осталось в обрез – и это очень плохо. Даёт надежду лишь то, что не все чистильщики хотят столь быстрого «Великого Очищения», и это надо как-то использовать. Зачем Ахаз побежал догонять Ирода, Вера догадалась и была более, чем уверена, что до Великого Очищения последний не доживёт и даже не увидит больше многоуважаемого Соломона, а равно и прочих ангелоподобных. «В любом случае - пора оживать» - подумала Вера, а вслух жалобно простонала:
- Пить!
- Очухалась, - без радости произнесла Соломея. Она нервничала, посматривая на выход. Но всё же схватила банку с несвежей на вкус и запах водой и стала лить с неё на Верины губы. Вера хватанула пол-глотка, открыла глаза и с предельной наивностью спросила:
- Где я?
- Заткнись уже…, - гаркнула Соломея, начав грызть ногти.
Но вот вошёл Ахаз, кивнул Соломее. Несколько пар глаз наблюдали ссору и уход Ирода, а потом уход и возвращение Ахаза. Конечно же, они поняли, что произошло, но выражали при этом абсолютное равнодушие. В этой сырой грязной вонючей конуре, захламлённой мусором и заселённой человекообразными, каждый из которых давно переступил последнюю черту, апатия и мрачная безысходность повисли в провонявшем мочой и испражнениями тяжёлом воздухе. Несколько людей-теней поднялись и вышли; Вера подумала, что они уходят избавляться от трупа.
Настроение у Саломеи после возвращения Ахаза заметно улучшилось. Она нагнулась к Вере и с выражением не то жалости не то отвращения к её теперешней внешности спросила:
- Как ты?
- Где я? - повторила Вера.
- Ты, подруга, в двух шагах от Царства Божия. И у тебя есть прекрасный шанс сделать эти два шага. Говорить можешь? Расскажи нам, кто такая будешь сама, и что, собственно, случилось с твоей рожей?
