Последнее несколько успокоило Веру. Вот так вот случайно погиб автор этой страшилки о проделках Республики. Конечно же, это хорошо продуманная Зозоном ложь, направленная на то, чтобы она возненавидела Республика, разочаровалась в том, что делала и отказалась от своих убеждений. Но зачем он её в этом так настойчиво убеждает, по прежнему Вере было не понятно и она решилась задать вопрос в лоб:
- Соломон, зачем ты ведёшь со мной эти милые разговоры? Зачем меня в чём-то убеждаешь и разубеждаешь? Зачем Великие Цестоды пытались проникнуть ко мне в мозг? Не проще ли меня просто скрутить, засунуть хозяина и дожидаться пока я стану вся ваша?
Зозон замялся. Очевидно Вера сильно заскочила вперёд и этот вопрос должен был быть задан несколько позже.
- Понимаешь, Вера, Великие Цестоды да и все цестоды восхищаются теми, кто добровольно соглашается принять хозяина. Это для нас очень большой моральный стимул. И те цестоды, которые сделали свой выбор сознательно, становятся по статусу почти равными Великим Цестодам.
Прозвучало это совсем не убедительно, к тому же забегавшие глаза и отведённый взгляд Зозона сразу выдали то, что он лжёт. Значит реакции у цестода такие же или почти такие, как и у незаражённого человека. А значит у Веры может получиться то, что она только что задумала.
- Послушай, Зозон, меня внимательно. Внимательно послушай меня, Зозон. Только отбрось всё и слушай, слушай, слушай… Смотри на моё плечо и слушай, что я тебе говорю… Ты только не бойся за своего хозяина, ему у тебя тепло и спокойно, тепло и спокойно…
Вера говорила тихим, протяжным голосом. Она протянула руку и слегка прикоснулась к шее Зозона своими пальцами. Он не отстранился. Глаза у него застыли на одном месте, уставившись на Верино плечо, зрачки расширились, дыхание замедлилось. Кажется у неё получилось. Стараясь не менять тембра голоса, всё тем же протяжным тоном она спросила:
- Зозон, какие планы у Великих Цестодов по отношению ко мне?
- Они хотят подарить тебе хозяина, - сквозь зубы монотонно ответил Зозон.
- Я уже это поняла. Почему они этого не сделали сразу?
- Надо, чтобы ты сама об этом попросила.
- Сама? Зачем? Почему я должна попросить хозяина сама?
- Так сказано в пророчестве.
- В каком пророчестве? – спросила Вера, от удивления чуть повысив голос, о чём сразу же пожалела: у Зозона дёрнулось веко, но гипноз пока что действовал.
- В пророчестве диггеров. Их пророчества всегда сбываются.
- Диггеров? От кого вы знаете о пророчестве диггеров?
- От диггера, который стал цестодом?
- Кто этот диггер? Где он?
- Я не знаю, он был до меня и его уже убили… сами диггеры.
- Так что было в пророчестве?
- Я не знаю точно… О том, что придёт Дева-Воин… выберет путь цестода… станет проматерью… новая раса… весь мир… нельзя говорить… прости, хозяин…
Веко у Зозона часто задёргалось, губы тряслись, на лбу появилась испарина. Верины гипнотические установки вступали в конфликт с поступавшими от паразита сигналами. Подсознание Зозона разваливалось между настойчивыми вопросами Веры и запретами, нагнетаемые идущими от паразита импульсами.
- Зозон, твой хозяин гордится тобой, ты ему не навредишь, если скажешь, что собираются сделать со мной цестоды?
- Первый Цестод и ты… ты будешь проматерью… согласись сама… нельзя насильно… так в пророчестве… нельзя… нельзя… нельзя… не-льзя…
Зозон начало трясти, его мышцы напряглись, говорить ничего он уже не мог. Вера поняла, что сеанс пора заканчивать.
- Зозон, я даю счёт. На счёте три тебе станет хорошо и ты всё забудешь. Мы говорили о том, что я должна стать цестодом. Ты должен убедить Высших показать мне бомбу и тогда я соглашусь… Тогда всё будет хорошо и твой хозяин будет счастлив… Ты будешь помнить только то, что я тебе сказала, остальное забудешь. Итак, даю счёт… Раз... Два… Три…
7.
Самая тяжёлая ночь в Вериной жизни проходила на полу стеклянной камеры. Реальность здесь слилась с адскими наваждениями и обрывками воспоминаний о событиях сегодняшнего дня.
