- Типичная ошибка сильных мира сего оценивать значимость действий по масштабам их внешнего проявления. Те, кто двигает армиями, совершает научные открытия или находится, как ты, на острие исторических событий, мнят себя важнее тысяч других людей. Но на самом деле каждый человек имеет абсолютную важность. Настоящие битвы происходят не между армиями, а в сердцах людей, - это ещё кто-то из древних сказал. И твоя победа или поражение в сегодняшней схватке ничуть не важнее победы над самим собой какого-нибудь голодного полупарализованного инвалида в самом забитом поселении Муоса, который из жалости отдаст ещё более голодному незнакомцу картофелину из своего пайка. Просто так расставились события и сошлись жизненные линии, что твой выбор сегодня здесь, а у инвалида - на его кушетке.
- И всё равно я не пойму, в чём же смысл: выйду я с победой сегодня или нет, отдаст инвалид картофелину или съест сам – разницы никакой. Рано или поздно подохну я, сдохнут проигравшие и выигравшие, умрёт инвалид и тот, с которым он поделится или не поделится своим пайком. Какой же смысл в нашем выборе?
- Высший смысл, который не вмещается в масштабы этого мира. Его чувствуют все люди: и такие интеллектуалы, как ты, и безграмотные простецы и даже дети, причём последние ещё острее, чем мы. Впрочем, все подробности ты сможешь достать из своей памяти: то о чём тебе просто и без философских изысков рассказывал твоя мама и твой отец, который, насколько я помню, был капелланом поселения. То, что ты тогда просто брала на веру, как абсолютную истину, а потом всеми силами старалась отбросить и забыть, - именно это составляет высшее знание об этом и том мире. Захочешь, найдёшь ответы на эти вопросы сама. А пока что тебе пора…
Вера с досадой услышала чавканье строителей у двери. Ей же нужно было выяснить у Идущего-По-Муосу всё до конца, но камера оказалась пуста. Это было, как издевательство - в очередной раз пытались развалить с трудом сформированное ею цельное жизнепонимание, не потрудившись дать чего-то определённого взамен того, чтобы могло опять дать покой её душе (странно, после общения с этим приведением, она уже оперирует термином «душа»). Подымаясь с пола и выходя навстречу приветливо улыбающемуся Зозону, Вера вдруг поняла, что прошли целые сутки – предельно большой срок обращения дикого в цестода. Она чувствует в своей шее паразита, который не на секунду не оставляет попыток завладеть ею, посылая болезненные импульсы в мозг. Но он проиграл – Вера не сдаст своего «я». Схватку с паразитом она выиграла: благодаря своим диггерским навыкам, сотворённой Джессикой отраве, аутотренингу от Жанны или же благодаря беседы с Идущим-По-Муосу, который скорее всего является эфемерным порождением её перегруженного мозга. Но этот незнакомец, живой или виртуальный, снова поставил вопросы в её жизни, до разрешения которых умирать она не собирается.
8.
Вера одним взглядом могла устанавливать количество объектов – это было одной из способностей следователей. Девять Великих Цестодов, восседающих на креслах, сорок два низших цестода и Первый Цестод, сидящий на лежаке и возбуждённо поглядывающий на Веру, – всего пятьдесят два. На это шоу были собраны почти все цестоды Муоса, за исключением тех, кто находился в Республике и не мог прийти, не вызвав подозрение у республиканцев. Именно сейчас, в присутствии их всех должно было свершиться зачатие новой расы, об этом Вере поведал Зозон. Она, за время гипнотического сеанса с Зозоном догадывалась о той роли, какая ей была определена в Цестодиуме, но когда это было сказано прямо в лоб без всяких обиняков, это сообщение вызвало у Веры позывы к рвоте – женские рефлексы в ней всё же были сильнее всяких установок. И ей едва удалось не выдать своих чувств и изобразить радостное согласие, чего, впрочем, не требовалось, так как оно предполагалось изначально. Низшие цестоды ликовали, крича и махая руками, Первый Цестод ронял слюну и издавал какие-то хрюкающие звуки, Великие Цестоды оставались абсолютно неподвижны.
Возле лежака лежало Верино оружие – двойные ножны с мечами и не зачехлённые секачи, с которых никто не потрудился стереть запёкшуюся кровь Великого Цестода. Зозон сообщил, что помимо роли наложницы Первого Цестода, ей также доверено его охранять. Все присутствовавшие чувствовали в Вере червя и конечно же не догадывались о том, что Вера не стала цестодом, поэтому ей было сразу возвращены средства для обеспечения безопасности монстра-осеменителя.
