Вера прочитала рапорт – два изрядно пожелтевших листа, исписанные крупным почерком следователя с абсолютным номером 21, ныне являющегося Первым следователем. Никакого нарушения внутренней логики в составлении рапорта она не выявила. Кроме узнавания жителями потерпевшего поселения Кальваристов по их приметам, а также обнаружения похищенных свиней в данном поселении, в рапорте приводился ряд других доказательств, в том числе результаты скрытого психологического тестирования допрошенных лиц, выявление противоречий по результатам перекрестного допроса и так далее. Единственное, что смутило Веру, это полное отрицание вины всеми выжившими. Но это тоже можно было объяснить – большая часть мужского населения Кальваристов погибло в результате операции спецназа по захвату поселения, и среди них могли оказаться все те, кто участвовали в разбойном нападении. А причиной краткости рапорта, излагавшего результаты столь обширного расследования, мог быть просто особый стиль изложения тогда Пятого, а ныне Первого следователя.
- Шестой следователь, каковы результаты перепроверки рапорта Первого следователя (абсолютный номер 21)?
- Начсот, информация о ненадлежащем расследовании дела по обвинению Кальваристов не нашла своего подтверждения.
Начсот внимательно посмотрел на Веру, принял от неё рапорт, не спеша положил его в пронумерованную папку, папку вставил в определённое для неё место в своём сейфе, сейф запер на ключ, и только после этого сообщил:
- Шестой следователь, вам три часа на отдых, после чего прибыть ко мне для получения нового задания. Я вынужден сделать вам замечание о признаках поддержания личных связей. Неделю назад от дозорного на входе в Штаб поступило сообщение о том, что какая-то девушка, представившаяся Татьяной и утверждающая, что является вашей подругой по Университету, требует немедленной встречи с вами якобы по личному вопросу. После этого она же приходила ещё несколько раз, пока вы были на задании, а потом лечились, и теперь снова вас ждёт на входе. Я настаиваю на том, чтобы вы встретились с нею, после чего доложите о характере ваших взаимоотношениях, причине, побудившей её искать встречи с вами и состоявшемся разговоре. В любом случае вы должны понимать, что происходящее не умаляет у меня количество поводов для назначения в отношении вас внутреннего расследования.
- Танюша? Встречи со мной? По личному вопросу? Ничего не понимаю…
- Верка! – Танюша бросилась обниматься, абсолютно не комплексуя перед следовательской униформой и по наивности не переживая за возможную дискредитацию своей подруги.
Вера, взяв руками за плечи свою маленькую однокурсницу, негрубо отстранила её от себя. Сделала бы это грубее, если бы не круглый животик Танюши, который уже было тяжело скрыть. Танюша за эти пару лет всё-таки повзрослела, детскости в чертах её лица чуть поубавилось, от чего лицо её стало ещё милее. Конечно же, ей хотелось пообщаться с Танюшей - нормальные девчачьи потребности поговорить и послушать новости не умерли в ней, они просто были скрыты под железобетонным слоем чуждых нормальному человеку установок, которых она была вынуждена придерживаться:
- Татьяна, ты хотела срочно поговорить со мной. Извини, у меня не много времени.
С почти нескрываемой обидой Танюша заспешила отвечать с поддельной холодностью:
- Конечно-конечно… ты же – следователь… Ладно, слушай внимательно – я сейчас работаю в Инспекторате и курирую Университет. Ещё месяц назад ко мне обратился Вячеслав Максимович и сказал, что его могут арестовать. Он говорил, что его ложно обвиняют в измене Республике. Он просил сообщить тебе, если это всё-таки случится; просил об этом сообщить тебе об этом, он говорил, что ты-то точно разберёшься в его невиновности. А дней десять назад из Университета сообщили, что приходил следователь и судил Вячеслава к бессрочной каторге на Поверхности. Я приходила к Штабу, но мне отвечали, что тебя всё нет. Отец ребёнка (Танюша погладила себя по животу) – инспектор по принудительным работам – по моей просьбе узнал, что Вячеслава направили на каторгу «Динамо». Но ты сама понимаешь, что будет с моим мужем, если кто-то узнает про утечку служебной информации. Короче поступай, как знаешь, только знай, что он тебя очень любил и сейчас любит. Всё, будь здорова, следователь…
Танюша развернулась и пошла, немного покачиваясь в стороны. Вера прислонилась к стене - у неё начинался новый приступ.
5.
- Кто? – недружелюбно спросили из-за двери, отреагировав на сильный стук.
- Следователь.
За дверью засуетились, приоткрыли смотровой лючок, а потом спешно открыли дверь. Запах испражнений, мочи, пота, разложения ударили Вере в нос. Лучина освещала тесный коридорчик, на полу которого стояли два драных кресла, давным-давно вырванных из автомобилей.
- Захадытэ, слэдаватэл, захадытэ…
