– Для безопасности оставили один вход, остальные или закрыли на замки, или заварили, – сообщил он Николаю. – Ночью всё закрываем и сами закрываемся в комнатах и блоках до утра. А утром дежурные по этажу делают проверку и докладывают. Иногда ни одного мутировавшего, а иногда по десятку человек. Вначале пробовали изолировать, но они обладают такой нечеловеческой силой, что справиться с ними нельзя. К тому же теряют душу, становясь животными. У них остаётся только инстинкт утоления голода, другие пропадают.
Николай прошёл во двор сектора Б. Наискосок через весь двор белела надпись, сделанная ещё весной каким-то влюблённым студентом: «Прекрасной Кокаревой Валерии из прекрасного града Армавира сии слова: люблю!!!» Николай помнил, что эта надпись вызвала гнев завхоза, он приказал стереть её. Дворники занимались этим целый день, а наутро она появилась вновь. Завхоз пытался отследить нарушителя через камеры наблюдения, но оказалось, что в этом месте по центру двора слепая зона. Так надпись и осталась радовать всех своим оптимизмом и неудержимой энергией. «Вот мир рухнет, – подумалось Николаю, – можно сказать, что уже рухнул, а надпись живёт. Где, интересно, теперь эта Кокарева Валерия?»
Между тем по знаку бывшего доцента, теперешнего председателя коммуны Кулькова, из здания вышли пятеро молодых парней и заспешили навстречу.
– Вот этот молодой человек теперь у нас палач, – профессор показал на широкоплечего молодого парня с добрым лицом, напомнившего Николаю панду. «А если палач мутирует?» – в наушнике внутренней связи раздался голос Ворона. Николай покрутил головой, но Ворона нигде не обнаружил. Не увидел он и Гравия с Колодой. Во двор вместе с ним вошёл только Крас, прикрывая Николая сзади – так, на всякий случай.
«Отставить разговорчики, – вновь ожил наушник уже голосом Макса. – Работаем».
– Федор Анатольевич, – обратился к Кулькову Николай, – в этих двух ящиках и рюкзаках медикаменты: антибиотики, бинты, другие лекарства. Немного оружия и патронов. Как вы просили в прошлый раз. Вы распорядитесь, чтобы их освободили, у нас напряжёнка с тарой. В следующий раз некуда будет паковать. А вот тут соглашение. Полагаю, нам необходимо юридически оформить наше сотрудничество. Вы пока ознакомьтесь, я подожду.
Николай отошёл немного в сторону:
– Крол – Максу. Можно я сбегаю в свою комнату? Заберу кое-какие вещи?
Он услышал, как Макс вздохнул:
– Беги уж, но только в сопровождении Краса. Крас, как слышишь меня? Приём.
– Макс, слышу тебя хорошо. Прикрою.
Николай вернулся к Кулькову:
– Федор Анатольевич, можно ли мне сбегать в свою комнату в общаге, забрать кое-какие вещи?
– Конечно, Николай. Иди. Ключ возьмёшь на коридоре. Там теперь никто не живет.
Николай махнул рукой капитану Краснову и побежал в сторону своего сектора. Они миновали вестибюль, несколько выщербленных ступеней и оказались возле лифтов. Николай на автомате нажал на кнопку вызова лифта. К его изумлению, дверь открылась. Они вошли в лифт и поднялись на девятый этаж. Николай заглянул в блок, где раньше дежурили коридорные.
– Евдокия Павловна? – с удивлением воскликнул он.
– А где мне ещё быть, Коля? Не могу же я пешком уйти в Подмосковье, транспорт-то не ходит. Вот теперь вечная дежурная, – сообщила седая женщина с затейливой причёской на голове. – Тебе, наверное, ключик от комнаты?
– Да, хотелось бы. Прямо дежавю какое-то!
– А ты знаешь, Алёшеньку-то убили… Он мутировал, на меня бросился, но тут как раз был Василий, он его и пристрелил, – сообщила словоохотливая дежурная.
Николай взял ключ и пошёл в конец коридора к своему блоку. Он шёл по коридору, будто и не было тех двадцати с лишним дней, проведённых в бункере. Каждая щербинка в паркете была знакома и будто ничего не изменилось. Но на нём был ОЗК и противогаз, а сзади его подстраховывал Крас, которого он будет вынужден пристрелить, если тот мутирует. «Вот жизнь, жестянка, как всё повернулось», – подумал Николай, заходя в свою комнату.
На полу и мебели лежал слой пыли. Николай достал с антресолей чемодан, открыл шкаф и стал вынимать из него костюмы и обувь. Потом вдруг передумал. Загрузил в чемодан всю литературу и неоконченную диссертацию, положил ноутбук. Сверху пристроил два спортивных костюма, кроссовки и кеды. Закрыл чемодан. Осмотрелся по сторонам. Взял со стола фотографию матери, положил её в планшет, где раньше было соглашение о сотрудничестве.
– Всё, Крас, я готов. Пошли.
Крас, молча наблюдавший за его манипуляциями, кивнул, открыл дверь и вышел в коридор. Николай подхватил чемодан, потом опустил его на пол и сам опустился на кровать.
– Присесть на дорожку, – прокомментировал он. – Как говорится, спасибо этому дому, пойдём к другому.
Он решительно поднялся и, взяв чемодан, зашагал вслед за Красом.
«Студенческое» сообщество ящики и рюкзаки уже не только разгрузило, но и загрузило вновь.
