Маленький человечек, лет ему уже за шестьдесят. Один из большаков тех трех семейств из Баварии. Отринув свое прежнее идолопоклонничество стал одним из доверенных людей отца. Он был честен и можно было послать с товаром, не опасаясь, что к рукам прилипнет. Плюс не имел семейных связей в деревнях и не стал бы делать тамошним мужиками поблажки при сборе налогов. А еще знал пять языков и мог общаться с заезжими купцами свободно. Видимо честолюбия не хватало. Так и остался помощником, а на вышел в управляющие. Или устраивала такая жизнь и не стремился к большему. Такое тоже бывает.
Бежать к гостям, естественно, не стал. Сначала помылся и переоделся. Нужно выглядеть прилично в глазах приезжих, это разве в Тернополе ходил в обносках и то не по своей вине. Все мы смотрелись не лучшим образом из-за замечательного снабжения. Я потом пачками вешал воров, не понимающих насколько плохо обижать армию, получив изумительные познания на собственной шкуре. Купцы меня сильно не любили, у них в крови продать дерьмо по тройной цене, но мой полк не случайно пошел за мной до конца. Не скажу любили, но уважали и знали, что за своих глотку любому перегрызу. При любом раскладе, даже когда они не правы. Наказывать подчиненных имел право лишь их командир. И за нарушение приказов они могли поплатиться достаточно крепко. Мародеры и насильники отправлялись в ад моментально. Но если в деревенской драке моего человека тыкали ножом, не важно кто начал.
Ладягин при моем появлении поднялся, как положено при встрече хозяина. Я пожал протянутую руку сразу двумя ладонями, в знак глубокого уважения. Говорят, это означает еще и глубокое доверие, ведь он может ударить тебя ножом, а нечем отбить. На самом деле есть целый ритуал кому давать одну, две или вовсе не пожимать. Государю и Мобеду мобедов и вовсе целуют в знак покорности. В данном случае означало испытываемое мной огромную благожелательность. По положению он ниже, хотя власти и богатства имеет намного больше. Крайне тяжелый вопрос и того, кто перед кем должен стоять на официальных церемониях, разборки длятся даже не годы, а десятилетия и доходит до убийств.
- Надеюсь путь был легок, - говорю, бросая быстрый взгляд на стол и Басю.
Маму мы совместными усилиями выпихнули в поездку, хотя пришлось отдать ей последние деньги в дорогу. Нельзя же высокородной пани путешествовать без комфорта, останавливаясь в дрянных тавернах. Еще и куча подарков с собой, а иначе невместно в гости заваливаться. К счастью, можно было распотрошить кладовки со складами. Сколько всякого хранится неизвестно зачем, вплоть до соболиных шкурок и двухсолетней медовухи. А уж вышивок! Я б все это продал с огромным удовольствием, но пусть тетка и сестры порадуются. Откровенно говоря, их помню не особо, нижняя разница в пять, а верхняя в десять лет. Я еще ребенок был, когда они замуж выходили и общение понятно какое. В письмах приветы передаем. Но родичи - это важно. Все мы связаны и при необходимости можем попросить друг друга о помощи, пусть скорее военной или юридической, чем денежной. Особыми богатствами похвастаться никто из нас не способен.
- Если устали, - тут не случайно 'вы', когда практически любому пану, кроме высшего по рангу свободно говорю 'ты'. Очередное проявление уважительности. - Можно отдохнуть и выспаться. Комнаты приготовлены.
Бася кивнула, подтвердив реноме прекрасно соображающей хозяйки. Причем о приезде в известность заранее не ставил, однако распоряжения отдала сразу, без моих подсказок. Между прочим, на столе вино не наше, а покупное, для дорогих гостей. Сразу видно по амфоре. Интересно, где она его прятала прежде. Наверняка б выхлебал с приятелями моментально. Эдак в сундуках обнаружатся и вовсе неведомые богатства.
- О, я не настолько устал, чтоб откладывать дела на завтра, - заверил дьюла.
Похоже ему тоже интересен смысл приглашения.
- Тогда не будем ходить дальними дорогами и спрашивать здоров ли скот? - говорю с улыбкой.
Извлекаю из сумки на поясе парочку листов, исписанных корявым почерком и выкладываю на стол.
- Будьте любезны ознакомиться и дать заключение настоящего профессионала. Если никаких подводных камней не обнаружите, требуется оформить надлежащим образом. По всем правилам, с высшей печатью.
Он молча кивнул, придвигая к себе текст. Бася сделала попытку подняться.
- Нет, - говорю негромко, - останься. Тебя это тоже касается.
Она посмотрела с недоумением, но переспрашивать не стала. Дьюла внимательно изучил наброски, иногда морщась, почерк у меня не из лучших, отпил из наполненной кружки вина и снова перечитал.
- Вы меня второй раз удивляете, - сказал вслух, - ишпан Воронецкий. Причем приятно. Не ожидал такого.
Бася опять посмотрела с подозрением, но сейчас не до нее.