Быстро выкладываю ему свои наблюдения и подозрения. Хмара одобрительно кивает, знакомым жестом подкручивая усы. Это нечто изумительное и прекрасное. Все приличные паны с таким украшением ходят, но лишь у него аж до воротника свисают.
- Очэнь можэт бычь, - говорит задумчиво. - К Ухавецкаму сабираетесь?
- В Тернополь, - подтверждаю, ничего прямо не говоря.
А собственно почему секрет делать?
- В полк не хочу. К шайкашам лелею надежду присоединиться.
- А пчэму? Конь у тебя нэплох.
- Со степняков ничего не взять, хочу пощупать кого побогаче, - честно сознаюсь. А чего скрывать, не я один такой. - Купеческий корабль или Кафу.
- Это понятно, - тянет.
Молчу. Суетиться здесь нет причин. И чем дальше, тем меньше замечаю несуразностей в речи.
- Кго папала нэ возмут, - хмыкает с уверенностью, - но ты вродэ парэнь нэ промах и нэ из трусливых.
Ну, да. Не всякий бы сделал такую глупость, но клятва вещь обоюдная. Если они дерутся за меня, то кидать их, порушить честь. Лучше сдохнуть в бою.
- Спроси на Хортице Некраса Криворука, скаж от менэ.
Есть! - мысленно вскричал. Я и сам прекрасно знал к кому идти, а теперь могу с чистой совестью сослаться на рекомендовавшего.
- Благодарю, пан-брат, - говорю вслух. - Подсказка не лишняя.
- Всэгта к тваим услугам, - сказал Хмара серьезно и не подумав поправить.
К благородным он имел такое же отношение, как я к династии Царя царей. Папаша из мужиков, хорошо не из смердов. Говорить он об этом сильно не любил и не случайно рвался в бои. Звание сотника давало право на прапор и герб. Мечта его сбылась, но не взирая ни на что, пошел за мной до конца и погиб. А это дорогого стоит.
В деревню мы въехали победителями и местные девушки кидали на нас заинтересованные взгляды. Но мне было не до романтических ухаживаний. Завалились в здешний трактир и занялись ранениями. Стрела хоть не повредила кость и даже мясо проткнула не особо глубоко, но плечо болело. Наконечник сам вывалился на ходу, а древко сломал. Короче, ерунда. Правда пришлось резать пропитавшийся кровью рукав кафтана, прежде чем накладывать жгучую мазь из запасов Марты. Впрочем, и остальное мое войско представляло из себя скопище почти инвалидов. Асен с несколькими порезами, Унг, с обломанной стрелой в лодыжке, бурчащий про не его день, сидящий с закрытыми глазами Лях, бледный, как полотно. Похоже у него нет сил не только на лечение, но и просто встать. Один Мефодий старательно суетился, помогая с перевязками. Кажется, ему было стыдно, что не встал за моей спиной, но он даже не увидел ничего, пока мостик не переехал. Я ж команды не давал, не до того было. Сам чисто на эмоциях повернул.
Даже не покушав, все дружно завалились спать. Надеюсь хоть за оградой и при наличии расцов можно немного выспаться. Не то что не доверял своим, не умей они держать караулы, давно б в петле болтались, но вечно по ночам просыпался даже в поселках. А в поле посматривал, чтоб хлебалом не щелкали и бдили, как положено. Настороженность никуда не делась. Грабят и не таких ушлых. Кони сами по себе немалая ценность.
Подскочил со сна, еще не соображая и повертел головой настороженно, положив руку на рукоять сабли. Потом раздался новый вопль и дошло. Одного из кочевников поймали расцы. Сейчас выбивают, чего знает. А режут или пятками в огонь суют, какая мне разница. И не такое приходилось видеть и слышать. Да и сам, бывало ломал людей, когда нечто срочно выяснить требовалось. Не люблю этого, но война тетка суровая. Хуже всего приходится не погибшим, а покалеченным и попавшим в плен. Наверное, сейчас вся деревня не спит и вряд ли так уж осуждают ратников. В набег идут не для того, чтоб пряниками с медом живущих на земле кормить. А нравы здесь простые. Конокрада не просто забьют, на кол умело мужики посадят. И осуждать их не стоит. Лошади здесь важнее людей. На них не только пашут и воюют, от них частенько зависит твоя жизнь.
Как-то уже не хочется ложиться. Тихо вышел наружу. У конюшни дернулся местный мальчишка, разглядел меня и снова сел.
- Иди подрыхни, - говорю, - я сам пригляжу.
- Не-а, - отвечает, вытирая рукавом сопли под носом. - Низя. Папка выпорет.
- Твое дело.
Уж не знаю нас ли опасаются или из-за случившегося настороже, но лошадей наших обиходили, как и обещали. Расседлали, почистили, накормили. Околотень вопросительно схрапнул. Пришлось извлечь из сумки сушенную рыбу и вручить ему.
- Хороший мальчик, - похлопывая по шее, жадно жрущего, говорю. - Помог сегодня.
Схрумкав в мгновение ока он требовательно боднул башкой.
- Больше не дам, - отдавая вторую, шепчу. - На наглей.