— Так теперь тебе нужны подробности? — удивился Патрик. — Что с тобой, дорогая?
Сандра послала ему улыбку, которую он скорее угадал, нежели увидел в полумраке.
— Я бы хотела, чтобы ты мне рассказал.
— В самом деле? Ну что ж… — Он явно затруднялся облечь в слова собственные действия. — Это была лишь прелюдия… А теперь давай ложись.
Сандра, сняв жилет, в свою очередь проскользнула под холодное и влажное одеяло и погасила свет.
— Я бы хотела, чтобы ты рассказал мне, что ты с ней делал.
— А я бы хотел, чтобы ты рассказала мне, что ты сделала со своей рукой.
Она содрогнулась, натягивая одеяло на свое продрогшее тело.
— Я порезалась.
Он навис над ней, властно положил руку на ее плечо:
— Больше так не делай, понятно?
Ночь, пугающе тихая, заставила их думать о том, что они оказались в могиле. Уже.
Им хотелось слышать, как она плачет. Пусть даже кричит.
Они не смели спросить у нее, как она. И они молчали, чувствуя, что ведут себя как трусы.
Вильям мечтал пробить стену, взять ее на руки и успокоить.
Рафаэль хотел пробить стену, застать этого мерзавца спящим и всадить ему нож прямо в горло.
Он просто убил бы его, когда у него еще была возможность.
Когда у него еще было время.
Ему надо было еще тогда догадаться, с кем он имеет дело.
Он хотел бы не совершать эту ошибку…
— Ты уволилась с работы? — спросил Рафаэль с коварной улыбкой.
Сандра сняла компресс с глаза, бросила его в пластиковый пакет и нанесла на глаз немного мази.
— Ты не можешь там появиться с таким лицом, так?
— Если ты все знаешь, зачем спрашиваешь?
— Потому что я хочу понять, что ты здесь делаешь. В какие игры ты играешь?
Она растерянно посмотрела на него.
— Тебе это нравится? — снова спросил грабитель. — Смотреть, как твой муж насилует девочек, тебе это нравится? Тебе не противно, что потом он прикасается к тебе? Тебя не тошнит от этого?
Лицо Сандры окаменело; Рафаэль решил вбить еще один гвоздь:
— Разве что… Разве что он уже давно к тебе не прикасается. Это так? Ну конечно это так! Это же чертов педофил, он любит только маленьких девочек, зачем ему тебя трогать.
— Тебе-то какое дело?
— А такое, что я заперт в твоем доме, Сандра. И я хотел бы знать, почему такая женщина, как ты, участвует в делишках этого психопата.
Она убрала мазь и компрессы в свой медицинский саквояж, и в тот момент, когда она встала, Рафаэль схватил ее за запястье:
— Ответь мне, Сандра. Объясни мне…
— Нечего тут знать! — огрызнулась молодая женщина. — Пусти меня.
Она могла бы вырваться, хотя у него и остались кое-какие силы. Но она смирилась.
— Что с тобой сделали, Сандра?
Сильным рывком она все же вдруг освободилась из его хватки.
— Должно быть, ты много страдала. Чтобы стать таким чудовищем, тебе, наверное, пришлось вытерпеть настоящую боль. Знаешь, мне тебя жаль.
Она посмотрела ему в лицо с яростью и волнением.
— Это, конечно, никак ее не оправдывает, — вмешался Вильям. — То, что она страдала, не значит, что она должна позволять этому уроду творить всякие мерзости!
Взгляд Сандры переходил с одного брата на другого. Она могла запросто сбежать от этого трибунала, но все же не сделала ни шага.
— Я просто пытаюсь понять, — гнул свое Рафаэль. — Я не говорил, что у нее есть оправдания. Или что я ее прощаю.
— За такое нет прощения, — словно отрезал его брат.
— Вы ничего не знаете! — вдруг возмутилась Сандра.
— Ну так объясни нам!
Она направилась к двери, но Вильям внезапно вытянул ногу. Споткнувшись, она тяжело упала прямо перед Рафаэлем, которому удалось прижать ее к полу.
— Пусти меня! — захрипела Сандра. — Иначе ты пожалеешь!
— Вряд ли я об этом пожалею…
— Пусти меня, мерзавец!
— В этой истории мерзавец вовсе не я, Сандра. Я всего лишь граблю банки, краду драгоценности. Мерзавец — это твой
Вильям заблокировал ей ноги, Рафаэль придавил коленом плечо. Она нанесла ему жестокий удар в лицо, он стерпел, но не уступил. Он хотел заставить ее говорить.
Для того чтобы она перешла на их сторону, он сначала должен был ее узнать, попытаться понять.
Если такое возможно понять.
— При условии, что этот умственно больной на самом деле твой муж, — намекнул он. — Я начинаю в этом сомневаться.
Она продолжила наносить удары, он уклонялся как мог. Но его прикованная рука не позволила ему держаться дольше, и ей удалось вырваться.
Она схватила свою сумку и бросилась к двери.
— Он тебе не муж, так, Сандра? Скорее уж твой отец…
Она замерла на пороге комнаты, рука сжалась на дверной ручке.
— Похоже, я угадал! — бросил Рафаэль.
Вильям потрясенно посмотрел на своего брата. Сандра продолжала стоять на том же месте без движения.
Пораженная ударом грома.
Рафаэль восстановил дыхание, и, когда она обернулась к нему, он понял, что зашел слишком далеко.
Она несколько секунд испуганно смотрела на него, затем резко отвела взгляд.
— Этот псих — твой отец, я прав?! — пришел в ярость Рафаэль.
Сандра сделала несколько беспорядочных движений. Можно было подумать, что она мертвецки пьяна.
Она вернулась к двери, прислонилась к ней лбом.
Они затаили дыхание, надеясь, что она ударится в слезы, начнет исповедоваться. И наконец присоединится к ним.
