«Чье сердце не содрогнется, читая письма хищного зверя в облике человека. Это письмо найдено у немецкого солдата Кенинга, убитого в районе Клетской. Вот что он пишет своей жене в Саарбрюкен:
«Сегодня мы изрядно выпили. Солдатская жизнь опасна и горька. Одно утешение — в вине. Выпив, развеселились, наплевать на все.
Разговор зашел о наших предках — древних германцах. Роберт сказал, что они считали за честь пить кровь у побежденного врага.
Я заметил:
— А разве мы не такие, мы должны пить кровь русских. Кровь противника сладка и горячит, как вино.
— А выпил бы? — спросил Роберт.
— Выпил бы!
Я был пьян. Побежал в сарай, вывел пленного русского солдата, самого молодого, какой там был, и приколол его, как барана. Он упал.
Я подставил к груди стакан, наполнил его, выпил одним махом. Было тошно, но я сдержался и убедил всех, что это даже приятно. Другие солдаты тоже начали выводить пленных, прикалывали их и пили кровь. Так мы живем…»
Конечно, возможностей творить кровавое зло у гитлеровских военачальников было несравнимо больше. Вот почему этих арийских вампиров высоких рангов военным контрразведчикам СМЕРШа и нужно было вычислять — этого требовало справедливое возмездие за злодеяния фашистов на нашей Родине.
Чтобы уяснить структуру и содержание работы лагерей для немецких военнопленных, остановимся на одном из них — лагере № 27 в Красногорске. Он был создан в 1942 году, когда «потек германец» при отступлении и разгромах под Москвой и Сталинградом. Среди обитателей лагеря было много раненых, обмороженных, больных, которых приходилось лечить. Надо признаться, что, несмотря на это, уровень смертности был очень высок. Сначала лагерь представлял собой несколько дощатых бараков, присыпанных наполовину с боков землей как спасение от сквозняков. По мере роста числа пленных рос лагерь и его отделения. Сначала было первое отделение, потом появились второе и третье.
Со слов полковника в отставке Николая Васильевича Левшина, хорошо знавшего эту тему, к 1943 году там появились новые бараки, кухня, столовая, баня, бытовка, лазарет, сооружены водопровод и канализация. Все строительные «шедевры» делались руками самих военнопленных, в среде которых находилось много разных специалистов. В лагере содержались слесари и кровельщики, механики и столяры, жестянщики и каменщики, плотники и строители, инженеры и кулинары и прочие, прочие умельцы. После Сталинградской трагедии для немцев первое отделение было рассчитано на содержание в нем старших офицеров и генералов. Именно сюда доставили всех немецких генералов, плененных под Сталинградом во главе с фельдмаршалом Ф. Пау-яюсом, которые первые два месяца, почти до конца апреля 1943 года, жили в этом отделении.
В разное время в лагере № 27 находились такие «знаменитости», как:
— Ф. Шернер — фельдмаршал;
— Г. Герлах старший лейтенант, сын фельдмаршала Клейста;
— Геральд фон Болен унд Гольбах — сын пушечного короля Круппа;
— О. Гюнше — майор, личный адъютант Гитлера;
— Г. Бауэр — генерал-лейтенант, шеф-пилот фюрера;
— Г. Линге — старший камердинер Гитлера;
— К. Лоренц — австрийский врач и писатель, в последующем ставший в 1973 году лауреатом Нобелевской премии за серию детских книг о поведении зверей и других. Кстати, начал писать он эту книгу в Красногорске.
Во втором отделении, или зоне, содержались простые солдаты и унтер-офицеры, которые должны были работать, по сравнению с «привилегированными» сидельцами первого отделения. Диапазон их использования был широк и многообразен. Их руками в Красногорске были построены здания Госархива кино- и фотодокументов, средней школы № 1, шесть жилых домов и три общежития для рабочих оптического завода, а также трибуны городского стадиона.
Третье отделение с числом работающих до 300 человек, которые находились в Москве, обслуживало работу стадиона «Динамо».
В лагере № 27 пленными были созданы свои мастерские, где ремонтировали и восстанавливали трофейные и советские автомашины, производили по заказу дорогую мебель для правительственных учреждений, санаториев и домов отдыха. В швейных и обувных мастерских шили одежду и обувь для высших чиновников МВД, МИДа, ярких артистов московских театров и кино, редакторов центральных газет и журналов.
Пленные четвертого отделения ведали подсобным хозяйством лагеря. Это лагерное подразделение располагалось в районе деревни Рыбушки под Ново-Петровском. Туда многие стремились попасть, особенно японцы. Заключенные выращивали овощи, содержали свиней и крупный рогатый скот, заготавливали дрова для приготовления пищи и отопления бараков в зимний период.
С 1945-го и по осень 1947 года в одном из домов Брусчатого поселка под охраной жили семьи девяти польских княжеских родов: Радзивиллы, Бронницкие, Замойские, Красницкие и др. Осенью 1947 года они были отпущены и уехали на родину.
Надо признаться, что смертность в первые месяцы существования лагеря была большая. На кладбищах Красногорска похоронено около тысячи военнопленных. Одно из них сохранилось до наших дней. Оно благоустроено и доступно для посещения.
